Осетия и Осетины. Статьи из периодической печати Кавказа. Газеты «Терские ведомости» и «Терек»
Февраль 27, 2010
Прежде чем говорить о православии в Осетии, следует сказать о происхождении самого народа осетинского (Сведения об этногенезе осетин (народ «иры», поклонение тельцу Оссу, захват иров скифами, киммерийцы – колено еврейского народа, осетины-переселенцы из Персии, Афганистана, Герата) довольно фантастичны и представляют лишь историографический интерес; они не могут удовлетворить современного читателя).
Осетины сами называют себя «иронами», – соседи их грузины называют «осами», кабардинцы – «кусхи», чеченцы – «ир». Они были одним из древнейших племен, населяющих центральные части Кавказа.
Известный ученый Шопен сообщает, что в китайских летописях упоминается о народе под особым названием «ч», народ этот, названный на зендском и санскритском языках «иры», ранее чем за 2300 лет до Рождества Христова поклонялся тельцу – Оссу. В VII веке до Рождества Христова скифы захватили иров, поселили их между ассами, поклонниками лошади, и последние назвали иров по предмету их божества – «оссы». «Ос» по кабардински – телок, вол, по дидойски – «ис», по аварски – «оц», по дигорски – «ос».
Полагают также, что осетины произошли от смешения киммерийцев, представляющих колено еврейского народа, с первобытными обитателями осетинских ущелий.
За XV столетий до Рождества Христова, зашедшие сюда иранцы, пополнили такое смешение. В. Ф. Миллер своими лингвистическими исследованиями поддерживает то мнение, что осетинский язык представляет собою одно из видоизменений иранского языка, а самих осетин признает одним из народов иранской группы, населявших в древние времена, под именем сарматов и массагетов, пространство между Черным и Каспийским морями. Вытесняемые в горы народами тюркскими в течение тысячелетий, они сохранили свою древне-иранскую индивидуальность.
Это мнение поддерживается также Уваровым, Филимоновым, Антоновичем. По мнению гр. Уварова, древность осетинской культуры может быть отнесена к началу железного века, а господин Филимонов относит к более раннему времени, а именно, к эпохе перехода от бронзового к железному. Названия Гог, Магог, первое – у Эсхилла, греческого писателя, второе – у пророка Иезекииля, имеют филологическое сродство с осетинским «хох» – гора. Гог – как название страны, Магог – название народа, о них пророк говорит: из-за гор к северу появится всеистребляющий народ Магогы и опустошит Израиля.
Геродот, живший в V веке до Рождества Христова, рассказывает о нашествии северных варваров осетин на Азию, пришедших из осетинских ущелий. Осетины и иседоны, жившие тогда смежно, были исполнителями наказания, посланного народу еврейскому за отступничество богом, как предсказал пророк Иезекиил.
От Босфора Киммерийского жили осетины, и Аристай, греческий писатель, посетивший Осетию, указывает, что осетины жили в горах Кавказских.
Плиний, рассказывая о народах вокруг Меотийского озера, говорит: «под ними исседоны (осетины), живущие в горах, земля их простирается до Колхиды.
У Птоломея сказано, что около Каспийского моря живут уды, оссонды и маседоны между реками Курою и Альбанаусом.
По мнению преосвященного Иосифа, первого епископа Осетии, осетины суть иранского происхождения, перешедшие сюда из Персии, Афганистана или Герата (Предисловие к Русско-Осетинскому словарю 1884 г. Владикавказ). По указанию Страбона, тогда осетины были столь многочисленны, что могли выставить 200-тысячное войско. Осетия разделилась на верхнюю и нижнюю и была в цветущем состоянии. Одни верхние аорсы-осетины могли выставить 200 тысяч войск, а нижние ещё больше.
Занимая страну между Доном, Каспийским морем и Кавказскими горами, осетины вели караванную торговлю индийскими и вавилонскими товарами. Нужно полагать, что осетины заходили на юг России до Киева, ибо Антонович, делая раскопки в Киевской губернии, нашел древности, имевшие большое сходство с вещами, найденными им и в Осетии.
В грузинских летописях упоминается, что в 140-х годах до Рождения Христова, царь Мирван построил крепость в Дарьяльском ущелье, в которой потом жила царица Тамара. И в I веке, т. е. спустя 2 века после Александра Македонского, Помпей, разбив грузинского царя Митридата, преследовал его через аланов (осетин). Осетины тогда, желая поддержать простодушного Митридата, вышли против Помпея, но потерпели страшное поражение, несмотря на то, что располагали войском в 60 тысяч пехоты и 22 тысячи конницы. После этого необыкновенного поражения осетинской армии, несколько миллионная Осетия стала вытесняться римскими легионами в 150 г. по Рождеству Христова, к тому же Осетия, сделавшаяся ареною столкновений сильнейших народов, окончательно раздробилась и особенно обессилилась частыми нападениями готов и гуннов или аваров, которые терзали Осетию со всех сторон.
В I веке проникает в Осетию луч евангельского света, проповедью святых апостолов – Симона, Фалдея, Варфоломея и Андрея.
Скоро христианство сроднило осетин с православными соседями грузинами тем тверже, что жизнь и деяния св. равно-апостольской Нины, просветительницы Грузии (314-325 гг.), имели влияние и на осетин. Благодаря этому обстоятельству, существовавшая вражда между этими народами до христианства теперь по временам ослаблялась. Осетины с грузинами в. 87 и 103 г., под предводительством Базука-Абазука, вторглись в Армению, военачальник армянский Сумбат прогнал их и взял в плен сына осетинского царя, последний был освобожден только по выходе сестры его Сатаники замуж за армянского царя Арташеса (История Армении Моисея Хоренского. Перевод. Москва, 1858 г., стр. 121).
Потом осетины воюют против персов в союзе с армянами и грузинами, далее уже грузины ведут опустошительную войну против осетин.
Вследствие частых войн христианство не могло окрепнуть в Осетии, и только при греческих императорах Юстиниане I и II (522-556 – года их правления автора, но они неправильны. Первый из них правил с 527 по 565 гг., а второй с 685 по 695 и с 705 по 711 гг.) миссионеры греческие проповедью своею делают Осетию христианскою страною. Во многих осетинских селениях сохранились развалины церквей, построенных Юстинианом. В сел. Галиат до сих пор сохранилась маленькая каменная Церковь с монашескими кельями, и осетины рассказывают, что именно в этих кельях жили греческие монахи. На аршинном расстоянии от стены церковной, на севере, почивают останки монаха и пройти между почивальнею монаха и церковною стеною считается между жителями величайшим грехом. Эта церковь, обращенная в «дзуар», называется Юс-дзуар (церковь Юстиниана). Кроме того, в памятниках христианской древности, найденных в старых дзуарах, мы находим подтверждение тому, что греки были некогда просветителями осетин.
Газета «Терские ведомости», 1891, № 14.
Около 946 года Осетия имела первое сражение с русскими войсками при Святославе, но это было одно появление русских и не имело ничего сходного с нападением на Осетию готов, гуннов и др. Осетия, благодаря восстановлению христианства в XI и XII веках, сплачивается в одно целое государство и в
1019 году имеет своего царя по имени Ордуре (Правил с 980 по 1020 гг., приходится отцом дургулелю Великому, аланскому царю, правившему во второй половине XI века). Ордуре образует из Осетии феодальное государство, установляет правильную государственную жизнь, свою администрацию, свой суд, словом, настает в Осетии период сильного могущества и политического процветания. Осетинские цари возвысились до того, что, по мнению Пфафа, цари Карталинский и Абхазский вступили в родство с ними – женились на дочерях осетинского царя. Было также два-три случая выхода замуж осетинок за членов царского дома Византии, благодаря чему Осетия довольно живо восприняла византийскую роскошь и культуру.
Появилась и распространилась грамотность грузинская, как более знакомая Осетии по соседству и необходимая при частных столкновениях с грузинами, особенно когда в конце XI века и в начале XII века Грузия сделалась христианскою просветительницею Осетии в лице своей царицы Тамары. Царица Тамара вступила в брак с осетинским князем Давидом-Сосланом, от этого брака в 1181 году родился Георгий, прозванный Лаша, т. е. красивый, и дочь Русудан. Эта боголюбивая царица воспользовалась мирным положением Осетии и во всех осетинских селениях постаралась устроить и возобновить церкви, снабдить их всеми утварными предметами и духовенством (1184-1202 гг. Царица Тамара прислала в дар Осетии чудотворную икону Божьей Матери, которая была положена в Куртатии, в сел. Майрам-кау. полнее икону эту забрали в Астрахань, но не довезли её туда, а оставили в г. Моздоке, где она до сих пор хранится в церкви Успения Божьей Матери).
Осетия и теперь пользовалась спокойствием непродолжительно и христианство не могло стать на твердую ногу, внешние враги на время забывают Осетию, зато разъедают ее внутренние беспорядки: пошли взаимные раздоры и настало время, когда каждый для самозащиты должен был строить высокие башни с просветами для обстреливания противников.
Междоусобия, продолжавшиеся больше полвека, опустошили Осетию, лишили её самостоятельности и Осетия была принуждена распасться на Южную, подчинившуюся Грузии, и Северную, сделавшуюся данницею орды Тимура. После этого несчастная Осетия ещё раз получает самостоятельность и приходит в цветущее состояние.
В начале XIII века в Алагирском ущелье родился Ос-Богатырь в роде Гареджановых или Сахиловых (Ос-Богатырей было несколько: один из них Хуан-ху был убит Амзаспом, царём грузинским между 182-186 гг. под Мцхетой, другой Ос-Богатырь был убит между 446-449 г. Вахтангом Горгасланом, этот Ос-Богатырь должно быть был по счёту третьим. Фольклор и эпос осетин представил Ос-Богатыря легендарным героем, правителем Осетии. В его лице мы видим собирательный образ героя, предводителя народа в борьбе с иноземцами).
Как сам Ос-Богатырь, так и все братья его получили воспитание в духе христианском в Грузии. Видя своих соотечественников в сильном угнетении: южных – от феодалов грузинских, а северных – от татарского хана Тимура, Ос-Богатырь задумал освободить своих соотечественников от тяжкого иноплеменного ига и соединить северных и южных осетин в одно государство. Чтобы успеть в этом, он расположил своих братьев Исаака, Романа и Василия принять монашество и посвятить себя чисто миссионерскому делу, зная, что только христианство свяжет осетин братскою любовью, внесёт в жизнь их благоустройство и порядок, заставит их стать под знаменем свободы, поднятым Ос-Богатырём для освобождения Отечества, и признать его (Ос-Богатыря) своим повелителем. Проповедуя усердно евангелие между своими осетинами, Исаак, Роман и Василий действительно скоро успели соединить северных и южных осетин в одно государство и восстановить христианство, ослабленное давлением орды Тимура и соседей кабардинцев. В записи Ос-Богатыря мы читаем следующее: «Для освобождения Осетии братья его Исаак, Роман и Василий сделались верными рабами Христа»…
Первым делом первых осетинских миссионеров было построение монастырей в ущелье Цей во имя Живоначальной Троицы, развалины которого сохранились до сих пор. Другой монастырь был построен ими же во имя архангелов Михаила и Гавриила в Касарском ущелье близ старого замка. Они везде в Осетии возобновили церкви, построенные царицею Тамарою, а духовенство, имея управление с первым из названных монастырей, своим благотворным влиянием залечивало нравственные раны Осетии. Такому быстрому восстановлению христианства в Осетии, с другой стороны, содействовали Ос-Богатырь с остальными своими братьями, которые, ведя частые войны на юге с грузинами, очистили Осетию, дали о себе знать и татарским ханам на севере, иго которых было скоро ими свергнуто и Ос-Богатырь стал во главе своего царства, поддерживая главным образом господство православной религии. Таким образом, Осетия вновь сделалась счастливою под знаменем своего нового Ос-Богатыря III-го, начала жить своею собственною жизнью и достигла наилучшего политического совершенства.
Вот что гласит Нузальская надпись Ос-Богатыря: «Мы, десять братьев Гореджановых и Сахиловы: Ос-Богатырь, Давид, Сослан, с четырьмя царствами боровшиеся, Феодороз, Джадарос, Сокор и Георгий страшны для врагов. Мы имели с четырёх сторон пути охранные, в Касарском ущелье замок, где брали плату с путников и мостовые ворота. Я (Ос-Богатырь), в ожидании будущего века, жил здесь. Золотой и серебряной руды имеем столько же довольно, как воды. Кавказ покорен, с четырьмя царствами равнялся…, у грузинского царя сестру отнял, не теряя своего достоинства, обычаев, но он насилил – нарушил клятву и взял на себя мой грех. Богатыря утопили и истребилось войско Оса (Монастырь этот не был забыт христианскими путешественниками, в 1846 г. его посетил генерал Нестеров с супругою и оставили в нем два больших ставника с надписями: на 1-м – «Сей ставник пожертвован в древнюю церковь Реком Надеждою Федоровною Несторовой», 2-й ставник пожертвовал генерал Нестеров.)».
Добывание золота и серебра сделалось достоянием нововосстановленного православного царства Ос-Богатыря, между осетинами появились свои кузнецы, оружейная и металлическая промышленность начинала процветать, потому что генуезцы начали посещать Осетию для торгово-промышленных целей. Делами церкви во всей Дигории, Алагирии и Туалетии управляло тогда одно сановитое духовное лицо, которое называлось св. отцом всей Осетии. В 1350 году царь грузинский Багратион прислал в дар колокол, на нём существует надпись на грузинском языке: «От Рождества Христова 1350 г. я, сын великого царя Багратиона, Георгий, дарю колокол сей св. отцу Осетии, Дигории и Туалетии во спасение моего престола и царства» (Архимандрит Макарий в Истории христианства в России до св. равно-ап. кн. Владимира на стр. 156 говорит, что в 13 веке епископ Кавказский присутствовал на соборе Константинопольском.).
Газета «Терские ведомости», 1891, № 15.
Христианство недолго господствовало в Осетии. Ос-Богатырь, завоевавший богатые земли в Карталинии, подался в Грузию и расположился в ущелье Джерети на берегу реки Куры, где он потом построил крепость. Развалины этой церкви доселе видны и свидетельствуют о силе Ос-Богатыря (Время владычества осетин в Грузии до сих пор поминается у грузин под названием «особа»), он оставил восстановленную Осетию на произвол судьбы, не имея по себе достойных соперников, которые бы поддержали православие в царстве. Грузины же возвратили себе все завоеванные у них Ос-Богатырем земли и вторглись даже во внутрь Осетии. С севера татарские ханы выдвинули к горам кабардинцев, поселившись большими селениями у входов в горные ущелья осетинских гор, они не давали осетинам выхода на плоскость.
И вот настало время, когда народ, теснясь в горах, терпел страшные бедствия и мор: матери собственноручно топили детей, отцы продавали своих детей в рабство, происходили страшные междоусобия – сосед вёл войну с соседом, брат с братом, отец с сыном, прибавились башни и твердыни, с которых осетины оборонялись от притеснителей соседей и от других фамилий, религия православная пала. Вместо прежнего единодушия и полного стремления к процветанию на почве чисто христианско-религиозной восстановилось кулачное право и совершенная анархия. Осетия распалась на мельчайшие группы, которые начали жить каждая своею жизнью, обычаями и верованиями.
Дигория, оставленная духовенством, под гнётом кабардинцев и их покровителей ханов, прежде других совратилась в магометанство. Тагаурия и Куртатия от набегов татарской орды совратились также в магометанство. Осетины Алагирского ущелья и Туалетия, хотя и остались христианами, но, не имея духовенства и церквей, впали в религиозное заблуждение – безразличие религии.
В это же время в Осетии церковные документы были уничтожены. Из исторических памятников ничего не уцелело. Храмы христианские до основания разрушались врагами её; враги уничтожили – стерли надписи с церковных стен и с надгробных плит, лишь только на стенах Нузальской церкви – дома Гореджанова и Сахилова, остались с восточной стороны изображения Господа Вседержителя, на северной стене изображены: св. Дева Мария, Архангел Михаил, Сослан и Соломон; на южной стене изображены: Иоанн Креститель, Георгий Победоносец и Романоз. Существующие же надписи касательно рода Ос-Богатыря соскоблены молотом.
С тех пор осетины начали блуждать, одни в магометанстве, другие в язычестве, а оставшиеся по имени христианами смешали учение Христа с язычеством и магометанством. Так, развалины старых церквей продолжали почитаться у них за святые места, но стали называться дзуарами, к этим старым памятникам христианства осетины собираются для приношения в жертву быков, баранов и др. (Это делается до сих пор и в православной Грузии). Язычники-осетины чтили места пораженные громом, высоты горные по естеству неприступные, пещеры или чем-нибудь отличающиеся места: деревьям, камням, поклонялись как богу и вообще изобрели себе ряд дзуаров. Богослужение христианское не оставило никаких следов к жизни осетин, впрочем, понятие о Троице продолжали выражать тем, что при жертвоприношениях возносили три хлеба во имя св. Троицы. Имена некоторых святых также сохранились в Осетии, как, например, Иоанн Креститель (Фуд Иоанне), Георгий Победоносец (Уастырджи), св. Николай, Федор Тирон, Василий Великий, св. Мария, архангелы Михаил и Гавриил, но их чтили по язычески: приносили им в жертву баранов, быков, разные напитки и др.
Рождение младенца считается даром Богородицы, хотя молитвенных слов обращенных к Богородице у них нет. Только на третий день приведения невесты в дом жениха, какой-нибудь мальчик из родственников жениха, отнимая головное покрывало невесты, произносит: «Да даст тебе Мария семь мальчиков и одну девочку».
Св. Иоанн Креститель (Фуд Иоанне) считается у осетин для указания времени, когда пастух рогатого рабочего скота кончит свою службу, а как праздник он не празднуется (Вряд ли прав А. Гатуев, утверждая, что в честь святого Фыд-Иуана в Осетии не было специального праздника и будто бы осетины не прибегали к покровительству этого святого. Каждое лето в сел. Нар (Дигорское ущелье) на месте предполагаемой могилы нарта Сослана справлялся праздник, приурочиваемый ко дню Иоанна Крестителя, т. е. Фыд-Иуане. Кроме того, Фыд-Иуане посвящался один из осенних праздников осетин, широко отме чавшийся в Центральной Осетии и в Дигории. Фыд-Иуане – суровое божество, покровительствовавшее как и Уацилла, Хоралдар, Бурхорали и Гала-гон, урожаю. В культе Фыд-Иуане ярко прослеживаются и черты солнечного божества. (Л. А. Чибиров. НЗКО, с. 198—199; он же. ДПДКО, с. 73)) и к покровительству св. Иоанна осетины не привыкли прибегнуть (Впрочем, тагаурцы четыре дня около последних чисел августа, посвящают празднованию в честь Иоанна).
Георгий Победоносец у осетин чтится наравне с Богом, в честь его построено много молитвенных мест, т. е. дзуаров. Развалины старых церквей, построенных в честь св. Георгия, но разрушенные, у осетин почитаются местами особенно святыми, а при произношении имени св. Георгия всякий снимает шапку, в честь св. Георгия у осетин сложены религиозные песни, икону св. Георгия на коне осетин больше чтит между другими иконами.
Наравне с Георгием, покровителем мужчин, почитается пророк Илья. У него и у архангелов Гавриила и Михаила осетины просят изобилия плодов земных. Николай почитается преимущественно в Дигории и в похвалу ему воспеваются религиозные песни. Содержание всех религиозных песен у осетин по внутреннему их характеру почти однообразно. В песне св. Георгий называется «Золотой» и прибавляется: «Покровительствующий путнику, с высоты гор смотри и помогай ему (т. е. путнику) и всякому, просящему твоего покровительства, милость испрашивай у Бога, нас же насыти милостями Божьими, Золотокрылый Георгий! На белом коне сидишь, бывай с правой руки нашей и направляй дела на путь правды» и т. д.
Архангелов Михаила и Гавриила прямо называют властелинами ангелов, насыщающих людей хлебом. Св. Деву Марию называют покровительницею молодых женщин и девиц. В честь и в воспоминание Феодора Тирона проводят в совершенном безъядении первые три дня Святого Великого Поста (В первые дни великого поста, кроме всецелого воздержания от пищи осетины не хоронили умерших, не мстили врагам, напротив, оказывали даже своим кровникам гостеприимство из уважения к памяти Святого).
Праздники – пасха, вознесение, троица (В праздник кардагхассан (троица) осетины не поминают умерших. Это праздник зеленеющей травы, один из важных в аграрном календаре осетин. Воспринят от христианства. (Л. А. Чибиров. НЗКО, с. 153-158)), успение пресв. Богородицы и Рождество Христово (Для полноты картины ниже приводятся упущенные автором статьи, осетинские названия святых и праздников, заимствованные из христианства: Никкола (св. Николай), Тутыр (св. Феодор Тирон), Басилта (св. Василий Великий), Майрам (св. Мария Богородица), Мыкал-Габыр (Архангелы Михаил и Гавриил), Уацилла (св. Илья), куадзан (пасха), зардаваран (вознесение), кардагхассан (троица), майрамы куадзан (успение святой Богородицы), цыппурс (Рождество Христово) и др.) почитаются как праздники, но в них совершается поминовение умерших, как у грузин. Осетия прежде не имела священников образованных, а тем более из своих или из русских, грузинские же миссионеры не могли научить осетин истинам христианской веры, могли только сообщить одни названия праздников и имена некоторых святых, ибо сами грузины, как христиане, не свободны до сих пор от грубых суеверий и предрассудков – если они считают приятною жертвою закалывание быков или баранов в честь того или другого святого, если они закалыванием быков испрашивают у Бога прощение грехов и умершим своим братьям, отцам и праотцам… Все это отчасти привито грузинскими священниками и осетинам…
Газета «Терские ведомости», 1891, № 19.
Междоусобия, начавшиеся после Ос-Богатыря, продолжались почти до начала русского владычества и возвратили народу склонность к набегам, кражам и бесстыдному вытравлению матерями плода, истреблению детей и продаже их в рабство. Татарские ханы с севера, грузины с юга, чеченцы с востока, а кабардинцы и балкарцы с запада заключили Осетию в самые тесные границы и держали её в этом положении в течение четырех веков. При подстрекательстве турок, кабардинцы, силою оружия, огнем и всеми мерами старались сделать христиан-осетин магометанами, для этого брали детей их к себе на воспитание и расположенным к ним оказывалось полное покровительство. Кабардинское воспитание заключалось в сообщении осетину понятий об этике кабардинской, и в знании правил верховой езды, в научении смело совершать похищения, участвовать в набегах на христиан и т. д. Все молодое поколение осетин стремилось тогда в Кабарду для изучения языка и кабардинского этикета и окончательно подорвало авторитет христианской религии а Осетии. Приняв от кабардинцев их нравы и обычаи, осетины скоро забыли о христианстве, рожденных детей стали называть кабардинскими именами или татарскими вроде, например, Татаркана, Магомета, Ельмурзы, Джены, Хадзимуссы, Керим-хана, Насып-хана и проч.
Но вот в XVI веке кабардинцы покоряются московскому православному царю Иоанну Грозному и Осетия увидела на севере зарю своего будущего счастья и новый луч спасительного христианства. Старавшиеся так сильно ослабить Осетию кабардинцы, с появлением русских, лишились прочной опоры в поддержке крымцев, следовательно, насилия их для Осетии должны были прекратиться. Южные осетины несколько были тверже в христианстве, но ни чуть не были счастливее северных (в XVI-XVII веках), так как они ожидали религиозного развития от грузин, а грузины в это время сами были терзаемы северными персами и искали спасения также на севере от русских. Царь Кахетинский Александр II просит покровительства русского царя Феодора Ивановича в 1586 г. Ровно через год (1587 г.) русское оружие начало пробивать себе дорогу в Грузию и православие в крае встретило своих естественных защитников – русских. По примеру Кахетинского царя, Имеретинский Теймураз I в 1618 г., Георгий III в 1621, владетель Гурии Мамия II и Мингрельский Дадиани Леван II в 1636 году начали тоже искать покровительства русских царей. Когда же в 1639 г. Теймураз I и в 1650 году царь Имеретин Александр признали официально над собою власть русского царя и присягнули на подданство России, тогда именно настало благоприятное время для утверждения в Осетии христианства.
С поселением стрельцов на Тереке, с переходом донских казаков в 1658 г., с покорением Дербента в 1722 году и с принятием кабардинскими князьями русского подданства в 1732 г. легко было утвердиться в Осетии русскому влиянию и христианству. В 1744 году грузинское духовенство, под защитою русского воинства, учредило на Северном Кавказе специальное миссионерское общество под наименованием «осетинского подворья». Такое учреждение было встречено протестом со стороны кабардинцев и турок. Не успевая же тайными мерами ослабить действия этого общества, кабардинцы сделали открытое нападение на него в 1769 году и думали разорить его, но общество не прекратило своих действий, а продолжало работать над обращением осетин в христианство, имея своим центром известный нам город Моздок. Это миссионерское общество принявшим православие осетинам и более обедневшим из них выдавало на первоначальное хозяйственное обзаведение по 20 руб. и обратило в веру Христову сначала лишь 200 человек. Вскоре это подворье получило новое название «Осетинской комиссии», которая с 1771 по 1792 г., в течение 21 года, обратила в христианство уже 6657 душ. К несчастью осетинского народа, заботы и попечения русского правительства и духовенства по временам ослаблялись враждебным сопротивлением врагов христианства – турок. Они постоянно подстрекали осетин через шпионов и агентов своих действовать против русских и в период мира. Шпионы турецкие в Осетии не переставали вредить русскому влиянию и христианству: везде раздавали фирманы свои, исполненные торжественного обращения к «правоверным» за содействие изгнать русских гяуров и торжественных обещаний, что султан пришлет в край свои победоносные войска для этой цели. С другой стороны, римский первосвященник тоже имел своего рода посягательство ослабить православие в Осетии и сделать её католической страною. В 1756 году прибыли в осетинское подворье два патера и заявили, что они имеют поручение от папы проповедывать Слово Божие в Осетии. То были два капуцина, которые перед тем были изгнаны из Астрахани, по жалобе армянского епископа. У осетин они называли себя купцами, но не имея успеха, возвратились восвояси.
Газета «Терские ведомости», 1891, № 27.
В 1745 году, впервые из глубины России посылаются русские миссионеры (В Осетии были следующие миссионеры: архимандрит Пахомий, два игумена – Христофор и Николай и один иеронинах с клиром; в 1677 году был архимандрит Григорий – из русских, первые были грузины. Говорят, что русские миссионеры обратили всего 57 душ, потому что они обращали осетин по твердым убеждениям) на помощь грузинскому духовенству или Моздокскому осетинскому подворью. Прибывши в Осетию, по воле Императрицы Елизаветы Петровны, через Кизляр, миссионеры, при усиленной проповеднической просветительной деятельности, не зная языка и обычая народа, обратили только 2142 души, как видно из памятной записки Хроновецкого.
В 1787 году 16 мая Курман Кубатиев был крещен в Херсоне под именем Александра, а Императрица Екатерина II была восприемницею при его крещении. Тогда же князь Потемкин был восприемником при крещении старшин алагирских, закских и нарских селений, а именно: крещены в Моздоке тагаурские старшины Максим и Петр Дударовы, из фамилий настоящих Дударовых, из старшин алагирского рода – Соломон Гуриев, из старшин закских – Григорий Аришханов и из нарских старшин – Петр Шаликов. А всего обращено было (из всего числа) подворьем не более 6657 человек, как сказано выше. При переименовании подворья в «осетинскую духовную комиссию», она получает штат с содержанием 1300 руб. Новая духовная осетинская комиссия начала действовать в деле просвещения осетин христианским путем обучения мальчиков в осетинских школах. Не будучи богата средствами, комиссия привлекла осетинских мальчиков в свою школу в Моздоке, отпуская на содержание каждого ученика моздокской школы по 2 рубля в месяц – по тогдашнему времени очень большие деньги. Более способные ученики этой школы поступили в Астраханскую духовную семинарию для продолжения своего учения. В 1784 году в названной семинарии было 9 учеников из осетин (Материалы по истории Кавказа, т. I, с. 273), по сказанию стариков один из них, Хетагуров, был впоследствии священником в Наре. С прибытием в Моздок протопопа Лебедева в 1771 году и назначением его начальником духовной комиссии, этот новый начальник приказал выдавать пособие родителям учеников школы, и осетины, принявшие христианство, притягивались к этому пункту ближе и защищали благодетельствовавшее их общество от кабардинцев. Ко времени осетинского подворья в Моздоке относится начало основания двух станиц из осетин дигорцев. Для лучшего успеха обращения в христианство осетин, в Моздоке в 1793 году, высочайшим указом 19 апреля было открыто викариатство и викарный архиерей Гай считался начальником осетинской духовной комиссии с именованием епископа Маджарского и Моздокского. Этот святитель первый положил начало осетинской письменности, составив её из русского алфавита. Он же первый занялся переводом на осетинский язык книг. Так в 1798 г. он перевёл и напечатал в Москве «Начальное учение человеком, хотящим учиться, книг Божественного писания». Вообще деятельность этого архипастыря была направлена к более прочному утверждению христианства в Осетии. Под защитою русского оружия Осетия, видимо, шла к просвещению. В 1800 году, с разрешения архипастыря, построена первая церковь в Дигории в сел. Караджаевом (Раньше караджаевцы, будучи притесняемы кабардинцами, просили защиты и 308 дворов изъявили желание креститься (Материалы для истории Кавказа, т. 3, с. 203)) и к ней определен полный штат – из священника и причетника. Церковь эта была построена именно в том селении, где был первый стан русского пристава с 20 казаками.
Кабардинцы долго мучили своими насилиями осетин, стараясь искоренить христианство в Осетии, теперь же разграбили церковь и прогнали священника, пристава и всех русских. Разумеется, они думали этим поддержать влияние магометанства в Осетии. За такой поступок свой кабардинцы, по воле Императора Всероссийского Павла I, были строго наказаны генералом Кноррингом, он пришел с войском в Кабарду и занял их аулы. Это первое действие русских войск в защиту православной церкви в Осетии привело кабардинцев в страшное смятение и заставило их действовать более осмотрительно в приведении своих злых замыслов в отношении ослабления христианства и русского влияния в Северной Осетии.
Южные осетины, жившие во владениях грузинских царей, с появлением русского оружия, также очутились в более благоприятных условиях. Первосвятители новоприсоединенной Грузии близко стали к осетинам и с особенною заботливостью старались об обращении их в христианство. Еще до присоединения Грузии много потрудился над обращением осетин в христианство архиепископ Грузии Иоанн. Он лично ходил к осетинам, жившим в Гудомакарском ущелье, и нашел в народе воспоминания о вере христианской и священников, хотя не рукоположенных по чину церкви, но совершавших в несколько минут обедню (деканозов). Архиепископ Досифей сильно защищал южных осетин-христиан против притеснения грузинских помещиков. В 1814 году открывается грузино-имеретинская контора в г. Тифлисе и туда же из Моздока перенесена осетинская духовная комиссия, порученная управлению архиепископа карталинского и кахетинского. Число служащих священников и причетников в комиссии тогда было не особенно велико: 7 человек было священников и 5 диаконов и причетников. На содержание такого малого числа служащих теперь отпускалось 28000 рублей, из них кроме содержания 1500 рублей выдавалось на подарки новокрещенным осетинам, 3000 рублей на крестики и шнурки, на путевые издержки священников 3000 руб.
Но тогда архипастыри не имели под рукой людей опытных, знающих осетинский язык, а посылаемые миссионеры только посредством раздачи денег заставляли осетин принять крещение без всякого знания догматов веры. С 1817 г. в Осетии священники распространяли христианство и мерами насилия или путем раздачи денег, а потому могли только на бумаге увеличить счёт обращенных осетин. Известный священник Николай Омарганов окрестил всех почти осетин и представил духовной комиссии довольно обширный список окрещенных осетин в Дигории, Куртатии, Алагирии и в других местах. В один 1822 год, как видно из уцелевших в Махческой церкви списков, Самарганов окрестил 5000 душ. Успех его, как мы сказали, объясняется тем, что он раздавал новокрещенным по 50 коп. деньгами на каждую душу и, сверх денег, серебряный крест и материю на рубашки новокрещенным. И понятно, каждый осетин согласием креститься торопился получить только крест, рубаху и деньги, не думая вовсе о том, что рождение святою водою ведёт его в новую духовную жизнь. В сохранившихся в синодиальной конторе списках за 1817, 1818 гг., 1819-1822 гг., против каждого крещенного священником Самарганова осетина отмечено: «Получил деньгами 50 коп., крест и материю».
После священника Николая Самарганова в Осетию пришли: в Нарское ущелье священники – Зеведей Дидебулидзе, Георгий Дидебулидзе, Благодатов и Матышевский, а в Куртатию, Дигорию и в Алагир – протоиерей Иосиф Елиосидзе, Шио Двашвили, священники – Катеров, Конделаков и Берзенов. Но деятельность их в Осетии не имела просветительного влияния.
В древности апостолы, куда являлись – сеяли слово Божие и обращали сердца людей к исповеданию православной веры, не торопились без достаточной веры крестить язычников. Не так было в Осетии: здесь только священники занимались составлением списков окрещенным осетинам, не научив народ ничему христианскому, и крещенные ими осетины обращались в магометанство, т. е. отказывались от исповедания неведомого им христианства. Окрещенные священниками в 1817 и 1818 годах вновь были окрещены в 1820 году.
Не так работали миссионеры из русских, они, напротив, стремились к истинному их обращению, а потому при русских архимандритах Григорие и Порфирии было обращено всего 57 душ с 1777 до 1793 года. Если верить сказаниям стариков, а нельзя не верить, священник Самарганов записывал в метрические записи имена осетин, не крестя их вовсе, оттого и период с 1820 года по 1859 г. прошел в быстрых и частых совращениях осетин в магометанство. Если возьмем списки окрещенных в 1817, 1818, 1820-1822 годах и последующие за тем годы до 1859 года (из них многие списки при церквах пропали от небрежного обращения священников, но в синодальной конторе без сомнения есть беловые), то найдутся точные справки не только о крещении настоящих магометан из осетин, но и о браках многих из них, кроме молодого поколения, рожденного и выросшего уже в магометанском заблуждении. Осетины не были обращены в христианство по довольном убеждении их в вере.
Припомним знаменательные наставления, данные 13 марта 1828 года за № 383 митрополитом грузинским Ионою проповеднику евангелия протоиерею Самарганову между другими наставлениями. Митрополит говорит: «Предлагать крещение горцам по довольно научении в вере и отнюдь не считать исполненным звание и долг свой в торопливом и скором сподоблении крещения, стараться внушать первее силу христианского учения и руководствовать ко всякому благонравию, без чего крещение, горцам преподаваемое, будет величайшим злоупотреблением таинства веры христианской». Такое наставление ему давалось потому, что он, Самарганов, именно преподал крещение горцам торопливо, стараясь о расширении своих списков. Вскоре это зло было замечено. В предписании митрополита Ионы от 13 ноября 1824 года за № 1155 на имя Самарганова читаем: «Усмотрев из отобранного в канцелярии моей от вас 11 сего ноября показания, что Садонского ущелья в сел. Ход, во время генерального обращения в христианство алагирцев, ни одной души вами не окрещено, якобы по нежеланию их тогда последовать примеру соседей своих, принявших святое крещение. В представленном же вами к предместнику моему, покойному экзарху, преосвященному митрополиту Феофилаку, списки новокрещенных показали вы в оном селении обращенными 135 душ обоего пола, и в надежде, что они со временем окрестятся подобно другим их собратиям… Считаю справедливо заметить вам, что не следовало вам, основываясь на одной надежде, считать окрещенными тех, кои святое крещение еще не приняли». Как некрасив факт, но он был и может быть не единственный, так как Самарганов выписывал в расход по 50 коп. на каждую окрещенную душу, серебряный крест и материю на рубаху (Под рукою имеется переписка: в двух приходах Садонском и Дагомском, по донесению Самарганова, окрещены были все без исключения, по рапортам же приходских священников оставались искрещенными в Садоне 45 дымов, т. е. 400 душ и в Дагоме – 40 дымов, т. е. 300 душ. Протоиерей Самарганов в объяснении 22-го февраля 1828 г., хотя не признает справедливым заявление на него священников, но экзарх Грузии приказал окрестить осетин в этих селениях, как действительно некрещенных и записанных незаконно).
Газета «Терские ведомости», 1891, № 32.
Из дел осетинской духовной комиссии того времени видно также, что на постройку церквей между новообращенными осетинами отпускали деньги из экзаршеской канцелярии, но в некоторых селениях церкви показаны построенными, например, в сел. Карагаче, Урсдоне и Мизуре, а в действительности в этих селениях не были построены церкви никогда, да и ни одна из построенных тогда в Осетии церквей, на которые комиссия потратила свои капиталы, не уцелела до сего времени (Развалины церквей встречаются в некоторых селениях, – они строились без цемента), а ведь не очень много времени протекло для каменной постройки с 1820 года по настоящий день – всего 70 лет. Школы оказали бы тогда делу утверждения осетин в христианстве несомненную услугу, почему с самого начала первосвятитель грузинской церкви, митрополит Иона, после него архипастыри Евгений и Моисей, настоятельно требовали от священников ведомства осетинской духовной комиссии учить осетинских мальчиков грамоте. Так, митрополит Иона, от 25 ноября 1825 года за № 1433, препровождает 5 экз. букварей на осетинском языке и предлагает протоиерею Самарганову обучать по ним осетинских мальчиков. Но не нашедши исполнителей столь важного и святого желания своего, митрополит Иона 7 февраля 1829 года за № 201 в предписании своем, данном благочинным осетинской духовной комиссии, болезнует и говорит: «Священники не обучают грамоте осетинских детей в противность распоряжениям и попечениям его», и рекомендует пастырскими мерами располагать осетин отдавать детей своих для обучения грамоте в школу. Митрополит Иона, видя несомненную пользу в школах, 3 августа того же года за № 1118, спрашивает благочинного Кагерова, в каких именно местах и в каком расстоянии от Владикавказской крепости при осетинских церквах удобнее и безопаснее открыть школы для научения грамоте горских мальчиков?
Священники, верно, не желая трудиться на почве обращения осетин в христианство, извертывались под разными предлогами от исполнения долга учить детей грамоте, так, например, несмотря на то, что в осетинском букваре было 30 букв грузинских и мало латинских, изобретенных переводчиком Ялгузидзевым, и немало пришлось бы священникам потрудиться самим над изучением осетинского языка, однако же они донесли митрополиту, что в учении осетинских мальчиков встречают затруднение, не разумея изобретенных переводчиком букв. Митрополит предписывал нерадивым священникам обратиться к переводчику Ялгузидзе за разъяснением незнакомых в осетинском букваре для них букв, но мы не видим, чтобы кто-нибудь из священников сделал это, не видим также, чтобы кто-либо из них открыл у себя школу. Ещё при открытии во Владикавказе духовного училища в 1830 году архиепископы Евгений и Моисей употребляли меры расположить осетин отдавать своих детей в пансион училища, на содержание духовной комиссии. Но не было охотников учиться русской грамоте, потому что осетины-магометане продолжали уверять христиан-осетин, что русское правительство хочет этим путём забрать получивших образование вовнутрь России, сами же шли в конвой русского императора, потому что получали за это деньги от христиан-осетин, как бы идя по найму, а выходили из конвоя чиновниками, следовательно, людьми сильными между простыми…
Архиепископ грузинский и духовная комиссия изъявляют благодарность священнику Георгию Берзенову, что он расположил Сухиева, Газзаева и Кулаева отдать своих детей в пансион духовного училища…
Священники-грузины, считавшиеся на службе в Осетии, получая жалованье, жили большей частью в Грузии, приходы же свои в Осетии бросали на произвол судьбы. Благочинный Самарганов, как видно из предписания митрополита Ионы от 31 декабря 1826 г. за № 1658, жил в Карталинии и управлял оттуда осетинскими приходами. Понятно, что христианство не могло привиться к осетинам, если бы даже Самарганов был и знаток осетинского языка. Не было возможности также думать о существовании тогда каких бы то ни было школ для обучения осетинских детей грамоте.
В 1826 году митрополит Иона разом заключил в Преображенский монастырь причты 5 осетинских приходов за непроживание их в своих приходах. В 1829 году 29 октября за № 1731, митрополит пишет, что «начальник войск в Кабарде подполковник Ушаков доносит ему, митрополиту, что в дигорской области ни одного священника не находится и неизвестно куда они, более уже года, как уехали. Родившиеся уже дети остаются без крещения и умершие погребаются без всякого христианского обряда».
Газета «Терские ведомости», 1891, № 34.
Лишенные, таким образом, живого слова учения Христа, брошенные священниками, осетины были под влиянием магометан. Последним тем легче было подавлять в Осетии русское влияние и православие, что между священниками того времени не было ни одного, который бы словом убеждения отвратил вторжение их в дела церкви. Те же из священников, которые желали удержать осетин в христианстве, старались удержать их мерами исключительно административными. Священники доносили о явных действиях баделят осетинских к ослаблении ими православной религии между осетинами и к подавление русских интересов в Осетии. Так, благочинный священник Дмитрий Канделаков в 1833 году и шесть наличных священников в Дигории, как видно из предписания экзарха Грузии 1833 года за № 158, подали заявления благочинному, а первый представил при рапорте от 10 июня экзарху Грузии преосвященному Моисею: «О недопущении священников новокрещенными прихожанами, по подстрекательству баделят, к исправлению у них христианских треб» и «о сокращении новообращенных дигорцев при посредстве мулл в магометанство».
Вследствие таких насилий, делаемых христианами баделятами, экзарх Грузии отнесся к начальнику российских войск в Кабарде генерал-майору Горихвостову и просил его отклонить названных магометан и мулл от такового их действия во вред православию. Но они всё-таки не переставали делать усилия совратить всех дигорцев в магометанство. В следующем году экзарх Грузии отнесся снова о том же к начальнику российских войск в Кабарде, полковнику Перятинскому (за № 27, от 17 февраля 1834 г.) и просил положить конец насилиям мулл. Тот же благочинный 3 мая 1834 года формально жалуется Перятинекому на совратителей. Затем, как благочинный, так и все священники едут к нему лично в Кабарду и просят его защиты против обид и угнетений, делаемых им радетелями магометанства. Перятинский, разделяя жалобы священников, делает сильные внушения агитаторам мусульманства.
В 1837 году другой благочинный Георгий Берзенов (рапортом от 27 марта за № 13) также донес экзарху Грузии, архиепископу Евгению, что старшины в Дигории препятствуют христианам совершать христианские обряды, что они приводят из Кабарды мулл, которые обещанием подарков ведут христиан к совращению. А раньше доноса указал и лиц, совращающих христиан-дигорцев в магометанство (два рапорта 37 г. №№ 75 и 110). Протоиерей Андрей Кульманицкий, посланный из г. Тифлиса для производства дознания в Дигории по жалобе Берзенова, нашел верным всё сказанное в донесении его (пред, арх. Евгения от 28 ноября за № 1057), что баделяты православным в Дигории не дают исполнять требования христианской религии, почему его преосвященство отнесся к г. главноуправляющему Грузии генерал-лейтенанту Головину, прося его о воспрещении старшинам Дигорского ущелья совращать новокрещенных христиан в магометанство.
Тогда Владикавказскому коменданту, от 8 декабря 1838 года за № 12735, было дано строжайшее предписание от главноуправляющего Грузии: «Воспретить старшинам вышеизложенные поступки их, а приставу Казиханову поручено было иметь за действия старшин бдительнейшее наблюдение»… Хотя командующий кабардинскою линиею подполковник Каратков (от 13 марта 1839 года, за № 421), доложил главноуправляющему, что старшины дали обязательство: «Никогда не делать никакого помешательства христианам к исполнению их обрядов», но в 1841 г. мы видим, что старшины опять препятствуют Берзенову в обращении в христианство жителей Лескена и Каражаева (№ 463, 1842 года).
В Каражаеве согласились креститься 6 домов, но с тем, что требовали по 50 копеек за крещение каждой души, а о других Берзенов донёс, что они вовсе отказались от принятия христианства на том основании, что слышали, будто бы чеченцы возмутились, магометане-чеченцы непременно овладеют Осетией и христианам тогда будет трудно. Его высокопреосвященство архиепископ Евгений (от 29 мая за № 454) предписывает Берзенову: «Объявить просившим по 50 копеек за крещение, что этим явно они дают знать о себе, что хотят креститься только за деньги, а не для вечного спасения».
Старшины продолжали пропагандировать магометанство между осетинами до такой откровенности, что священники: ка-рагаджийский – Исаак Сухишвили, махчесский – Иоанна Монаселидзе и гагвиатский – Иоанн Гочечиладзе донесли вновь его высокопреосвященству архиепископу Евгению: «Прихожане новокрещенные по большей части совратились в магометанство, оставшиеся же, смотря на них, запрещают им совершать в церкви священнодействия, что магометане смеются и ругаются над христианами, вступают в брак с новокрещенными осетинками и тем нарушают им принять свою магометанскую веру»…
Вмешательство старшин в Дигории в дела церкви дошло до того, что в 1847 году уже само общество христиан Стыр-Дигорского прихода подало прошение экзарху Грузии, что христианство приходит у них в упадок, что число христиан сокращается и говорили: «Мы находим среди волков – магометан, они, почитая своё сословие выше нашего сословия, угнетают нас, христиан, и свои силы простирают до того, что угрозами приводят христиан в магометанство» (дело 6 февр. 1847 г., № 87).
Духовная комиссия убедилась из дел, и поступавших к ней, что истинное обращение осетин в христианство может быть достигнуто лишь приготовлением из детей осетин же священников, а равно и причетников. Для достижения этой цели, столь важной и необходимой в миссионерском деле, эта комиссия решала открыть в г. Владикавказе в 1830-м году специальное для осетин владикавказское 4-классное духовное училище, а в селении Алагир – двухклассный пансион. В делах благочиния есть также документ о содержании в селении Цми Зарамагского прихода школы для местных жителей на пожертвования: от барона Вревского 500 руб., от экзарха Грузии Исидора 120 руб., от него же 100 руб., от него же 495 руб. Потом в 1857 году за 25 мальчиков прислано из экзаршеской канцелярии 807 руб.: на каждого мальчика приблизительно отпускалось 31 руб. 50 коп. (журнал школы за 1856-57 г.).
В то же время комиссия содержала в Тифлисском духовном училище несколько мальчиков из осетин для определения их в семинарию. Благодаря такой заботливости об Осетии правительства и духовной комиссии дети осетинские, оказывая успехи в науках, начали поступать в Тифлисскую духовную семинарию и с особенною любовью проходить в ней все богословские науки. Сын жителя Нарского общества Беса Колиева Алексей и Фудкузского общества Василий Цораев из осетин первые окончили богословское своё образование в Тифлисской духовной семинарии в 40-х годах, а Цараев и в академии. После них окончили курс в той же семинарии в разное время: Георгий Кантемиров 2-го разряда, Михаил Сухиев 2-го разряда, Соломон Жускаев 1-го разряда, Алексей Аладжиков тоже 1 разряда. О трудах каждого из них для пользы православной церкви в Осетии будет сказано ниже, теперь же возвратимся несколько назад.
Газета «Терские ведомости», 1891, № 36.
Осетинская духовная комиссия, ввиду первой необходимости богослужения для осетин на осетинском языке, в 1820 году перевела и напечатала грузинским церковным письмом в г. Тифлисе молитвенник, катехизис, краткое учение о христианском законе, литургию, таинства св. крещения, брака и погребения. Труд этот, с благословения митрополита Феофилакта, принял на себя Ялгузидзе. Но когда стали поступать в семинарию осетинские мальчики, были введены при Тифлисской духовной семинарии и уроки осетинского языка, и осетины-семинаристы, по составленной епископом Гаием и уже исправленной академиком Шегреном письменности, изучали свой язык. Обработка языка более принадлежит академику Шегрену, который в 1830 году составил азбуку, а в 1844 году напечатал полную грамматику на двух наречиях – дигорском и осетинско-тагаурском. В 1848 году в С.-Петербурге был напечатан на осетинском языке псалтырь. Тогда же переведено на осетинский язык евангелие неким Мжедловым. В этих переводах хотя было допущено множество неточностей переводчиком, но по исправлении их впоследствии знатоками осетинского языка, они принесли несомненную пользу распространению христианства в Осетии.
Несмотря на все усилия духовной комиссии удержать осетин в спасительном христианстве, всё же осетины склонялись к магометанству под влиянием кабардинцев и Шамиля. В 1846-50 гг. два ингушских прихода – Назрановский, где был священник Цанциев, впоследствии ключарь Тифлисского кафедрального собора и Санхинский, в 4-х верстах от г. Владикавказа, где был священник Долмазов, объявили себя магометанами. В Дигории и по всей Осетии большинство осетин последовало их примеру. Появление Шамиля на реке Терек против минарета сильно поколебало в Осетии христианство, потому что христианство к осетинам было привито извне. Абреки-магометане делали набеги на христиан и сильно угнетали их.
Насилия, делаемые христианам магометанами и печальное положение христиан заставило сделать следующее: экзарх Грузии высокопреосвященнейший Исидор, ныне митрополит С.-Петербургский, снесся с Наместником Кавказским и просил его как об особых льготах для обращающихся в христианство иэ магометан, также и о том, чтобы Его Сиятельство, ввиду угрожавшей православию в Осетии опасности, принял с своей стороны должные меры. Его сиятельство, князь Воронцов (от 31 марта 1848 г. за № 1691) сообщает его высокопреосвященству экзарху Грузии о последовавшем в том году повелении Государя:
1) магометан, кои воспримут св. крещение, наделять участками земли;
2) освободить от платежа в казну личной подымной и подушной подати;
3) кроме того представить сим лицам льготу от всех прочих податей и повинностей на 6 лет и водворять их на казенных землях, на обзаведение выдавать из казны на каждое лицо от 15 до 30 руб., а на все семейство 30 р. и пр.
В том же году князь Воронцов командировал ротмистра графа Толстого для объявления осетинам оставаться в христианстве и не совращаться в магометанство под опасением строгого наказания. В Стыр-Дигоре у одного старика сохранился текст воззвания Толстого следующего содержания: «Его сиятельство, светлейший князь Воронцов, наместник кавказский изволил командировать меня объявить дигорскому к всему осетинскому населению, что законы русского правительства воспрещают крещенным совращаться в магометанство и строго наказывают совратившихся в магометанство или в иную веру».
Для успешного распространения учения евангелия между осетинами экзарх Грузии хотя привлек в Осетию священников с богословским образованием из грузин, но они оказались не знающими осетинского языка, следовательно не могли оправдать надежды экзарха. Ослаблению христианства тоже содействовало отсутствие христианских храмов в Осетии, а потому с 1849 года духовная комиссия строит церкви и возобновляет старые. В 1849 году построила церковь в сел. Зарамаге, в 1853 году – в сел. Кадгароне, в 1854 г. – в Садонском руднике, в 1855 г. – в Тибе, в 1858 г. в следующих селениях: Какадуре, Хумаллаге, Лаце, Ардоне, в Заке, в Вольно-Христианском селении, в 1859 году – в Галиате и Даргкохе.
Магометанская пропаганда все же усиливалась в Осетии и чем дальше, тем больше. Магометане открыто стали покупать христианок и совращать их в магометанство. С 1845 по 55-й год совратилось 141 семейство, кроме них 570 душ, 8 аулов с 777 душами, 226 мужчин глав семейств и 98 женщин тоже глав семейств. А в 1850 году магометанство настолько подавило православие в Осетии, что начальник штаба генерал-майор Милютин и командующий войсками левого крыла Кавказской линии генерал-лейтенант Евдокимов не нашли более препятствий к восстановлению положения совета главного управления 1852 года в полной силе, напротив, сочли нужным немедленно подтвердить его, дабы поддержать ослабевающее у осетин христианство. Это опять не помешало магометанам баделятам и тагиатам продолжить давно задуманный план совратить всех осетин-христиан в магометанство, приготовить из них фанатических сторонников Шамиля.
Известный Кундухов, бывший начальник Владикавказского осетинского округа, как пропитанный фанатизмом магометанским, содействовал целям магометан и прилагал все меры достигнуть совращения осетин в магометанство. Он издал положения к исполнению для христиан: штрафовать на 25 руб. каждого христианина, который возьмет невесту не венчавши, которая уйдет от мужа без побудительных причин, который возьмет несовершеннолетних девиц и т. д.. Словом, Кундухов старался показать христианам-осетинам, слабым ещё в вере, что если магометане от всего этого свободны, то по превосходству их веры, христиане же противны и начальству, а религия христианская вовсе неудобоисполнима, особенно для осетин. Штрафы от христиан в это время поступали тысячами и – должно быть – употреблялись Кундуховым на магометан, потому что дети магометан исключительно отправлялись на счёт окружных сумм в учебные заведения.
В 1856 году иеромонах Дометни (бывший в 1846 году священником в Кобано-Какадурском осетинском приходе, потом переведенный в Гизельский осетинский приход) был назначен в Осетии безприходным миссионером, а старшему благочинному иеромонаху Дометию духовная комиссия вверила проповедь Слова Божия и руководство служащего в Осетии духовенства, но его управление осетинскими приходами не имело счастливых результатов. Служащее духовенство, по незнанию языка и по необразованности, не могло проповедывать Слова Божия осетинам и сам начальник вовсе не был также приготовлен к этому. Построенные им на счёт комиссии церкви в Туалетии и в других осетинских селениях без правил архитектуры и без вкуса, скоро разрушились.
В это время благочинный священник Алексий Колиев, первый из осетин окончивший курс семинарии, обнаружил замечательную энергию. Он стал совершать богослужение на осетинском языке, проповедывать Слово Божие и скоро о нём разнеслась молва по всей Осетии, как о замечательном проповеднике, за ним шел тем же путём и священник Сухиев. О. Дометий, не сойдясь с ним во взглядах, скоро перевелся в Абхазию, на место его из Тифлиса был прислан управляющий осетинскими приходами архимандрит Иосиф Чипиловский, бывший преподаватель Тифлисской духовной семинарии, человек с высшим академическим образованием.
Пользуясь войной России с Турцией с 1853 по 56 год, действиями Шамиля на Кавказе, враги православия в Осетии совратили в 1855 году большинство осетин в магометанство, большее число совратившихся было в Тагаурии, Куртатии и в Дигории, несколько семейств совратилось и в Алагирском ущелье. В это время алдары открыто пропагандировали между осетинами магометанство, порицая восстановляемое русским правительством православие. По приглашению их, проповедники корана муллы свободно прибывали из Дагестана, из Кабарды и увлекали легковерных, зараженных суевериями, осетин в магометанство: более гаданием по оракулу, позволением последователям корана многоженства и разными другими обещаниями. Из совратившихся осетин в магометанство многие и до сих пор остаются в магометанском заблуждении целыми селениями, например:
- в Дигории – Донифарс, аулы: Туганов, Кубатиев, Кора и Синдзикау;
- в Куртатии – Магометанское селение и Карца;
- в Тагаурии – Эльхот, Беслан, Зильга, Заманкул и Каржин.
Благочинный священник Роман Мревлов экзарху Грузии, (от 9 июня 1857 года за № 93), между прочим, пишет: «В бытность мою в Тифлисе в феврале месяце сего года, я докладывал вашему высокопреосвященству, что в аулах, где живут христиане в смежности с магометанами, нередко являются муллы для совращения колеблющихся христиан. Они живут у Абисаловых и Тугановых и, получая от них большое вспомоществование, как будто бы присланы начальством, приносят большой вред христианству. Хотя таковое проживание мулл среди христиан и построение мечетей известно местному полицейскому начальству, т. е. Кундухову, однако оно никакого внимания не обращает, а в Дигорском ущелье мулл 6». Дальше прибавляет: «Противоречить Абисаловым и Тугановым в их самоуправии мне и священникам невозможно, потому что они имеют очень большое влияние на жителей и могут причинить какое-нибудь несчастье».
Газета «Терские ведомости», 1891, № 42.
Новый управляющий осетинскими приходами прибыл в Осетию в декабре 1857 года, как раз в то время, когда Шамиль – глава магометанства – укрылся в область Дагестана, между неприступными скалами гор восточного Кавказа. Архимандрит Иосиф в 1858 году командировал в Дигорию благочинного Мревлова, который, при содействии помощника пристава Карганова, окрестил вновь жителей Стырдигорского, Махческого и Галиатского приходов, совратившихся в магометанство (917 душ). Но это обращение дигорцев в православие, как оказалось после, не было основано на убеждении: в следующем 1859 году окрещённые дигорцы снова совратились в магометанство, подстрекаемые баделятами и затеречными тагаурцами. Для борьбы с магометанством управляющему необходимо было изучить осетинский язык, а потому он приблизил к себе опытных священников из осетин – Колиева и Сухиева, а Аладжикова – учителя духовного училища – расположить принять сан диакона и служить при нём. При помощи этих последних, по грамматике Шегрена, архимандрит Иосиф скоро усвоил все правила осетинской грамматики и написал сам букварь на этом языке с русским переводом.
В Осетии в это время служили несколько достойнейших священников и из грузин, хорошо окончивших курс семинарии, которые, утвердительно можно сказать, оставили по себе добрую память. Из них назовем двух братьев Ивана и Романа Мревловых, Давида Елиева и Давида Агладзе и др. Священник Иоанн Мревлов в 1856 году открыл в сел. Вольно-Христианском церковно-приходскую школу и свою квартиру отдал под приют, оплачивая и освещая школу и приют на свои скудные средства. День и ночь о. Иоанн не отходил от своих учеников, из которых 8 человек в 1857 году им определены во II класс владикавказского духовного училища на счёт духовной комиссии. Заботливость его об учениках была чисто отеческая.
Была открыта в сел. Ардон таковая же школа при такой же заботливости священником Михаилом Сухиевым – из осетин, потом открыты школы в других приходах осетинских. Но не везде священники относились к ним, как Мревлов и Сухиев. Служившие в Осетии ученые грузинские священники перешли скоро в Грузию, оставив места свои рукоположенных из причетников своим братиям-грузинам. Влияние же немногих осетинских священников, видимо, стало пугать магометан-осетин, тайных сторонников так называемых куртатинских и тагаурских алдаров и дигорских баделят, которые потому задумали о пленении священников Колиева и Сухиева. Предуведомленные об этом священники приняли все меры осторожности, а военное начальство оберегало их от всякой случайности (Раньше были ограблены абреками дома двух священников – Цавциева и Самадалова, а жены их взяты в плен, – один причетник убит).
Алдары и баделяты, облагодетельствованные русским правительством, одаренные землею и всеми угодиями, казались для начальствующих на Кавказе благодарными правительству, между же тем в действительности продолжали стремиться ослаблять православие в Осетии и русское влияние.
Для большей убедительности скажем о поведении г. Кундухова. Кундухов в 1857-58-59 гг. был начальником округа осетинского – значит полным повелителем Осетии, брат его командовал осетинским конным полком (ныне упраздненным), имел богатое поместье, свой дворец на границе с землею, населенную ингушами, чеченцами, и в горах много родовых имений, произведен в генерал-майоры: положение вполне завидное и лучше положения искать было трудно. Но вот его «думы», которыми он был занят с усилением русских на Кавказе и особенно христианства в Осетии, выраженные в стихах, напечатанных и переведенных на русский язык ученым В. Миллером в его книге «Осетинские этюды», ч. I, с. 104—105. Москва, 1881 г.
«Вчера до светла спать мои члены не просили, глаза мои от дзагары сомкнуться не могли. Ох! наши горы! Наша родина! Как ещё нам жить без вас»!
«Смейся, смейся над собою! промолвила мне родина. «Кобан лёг мне на грудь, сказала, сама заплакала. Ох наши горы! Наша родина»! и т. д.
«Я вашего младенца, вашего слабыша для сердечной радости вскармливала, я ваши кости и останки в своей утробе хранила… Ох! Наши горы! Теперь в день насилия ты обессилел, так как на две части вы разделились, и на одном месте ради меня биться вы не в состоянии». Ох! наши горы и т. д.
Вполне добро ты нам оказала бы, за тебя мы готовы умереть, – когда позвала бы нас к себе, чтоб с дурным зельем (?) биться. Ох! Наша родина и т. д.
Когда на белой подушке черная слеза сильнее сильного струилась (моё сердце не выносит этой печали), откуда-то прозвучало: Ох, отторгнутый от родины, обесчещенный человек! (но) у тебя ведь есть надежда (потомство). Ведь ты знаешь это сам – твоя вера и твой Бог! Ох наши горы! Где бы ни были мы – твоё потомство, пусть твоим именем мы держимся; какое бы насилие не постигло нас, мы не примем бесславия на голову! Ох! наши горы и т. д.».
Осетия была счастлива с одной стороны тем, что открыт был в 1860 году Совет общества и был в Осетии архимандрит Иосиф управляющим осетинскими приходами и священники: Колиев, Сухиев, Аладжиков и Жускаев, которые удержали часть осетин в христианстве, сделав бессильною самую магометанскую пропаганду, с другой – несчастлива тем, что Кундухов, с появлением священников из осетин, чувствуя несостоятельность своей магометанской пропаганды, шаткость своего положения, воспев поражение своё в известных стихах «О горы родины моей»… с 10 тысячами осетин бежал в Турцию… (Цифра эта явно преувеличена. Общее число осетин в Турции определяется для того времени примерно в 3,5 тысяч человек. (История Северо-осетинской АССР. М., 1959, стр. 175)).
Архимандрит Иосиф и священники из осетин Колиев, Сухиев, Аладжиков, Жускаев и др. ввели в оставшихся осетинских приходах богослужение на осетинском языке, открытие же церковно-приходских школ, открытие во Владикавказе протоиереем Колиевым школы для девочек-осетинок помогли в то время распространению и утверждению православия в Осетии. Действуя за одно просвещение осетин христианством, архимандрит Иосиф и священники Колиев, Сухиев, Аладжиков и Жускаев исправили старый перевод литургии Ионна Златоустого последование вечерни и утрени, а советом общества напечатаны в 1861 году в г. Тифлисе для употребления в осетинских церквах, священником Колиевым переведены также из требника последование крещения, молитвы родильнице, в том же году учителем семинарии Цораевым переведены и напечатаны сборные послания св. апостолов Петра, Иакова, Иоанна Богослова и Иуды, и во всех церквах осетинских богослужение начало совершаться на осетинском языке.
Это произвело на христиан-осетин благотворное действие. Многие из влиятельных осетин во Владикавказе – Беса и Асланко Кочновы, Асахмет Аликов, Тасо Жукаев; в Дигории – Берег Карнаев, База Дзилихов, Гула Гатуев, Бекмурза Тогоев, Гета Будгаев, в Алагирском ущелье – Савкудз Дзугаев, Сатари Саламов; в Туалетии – Леван Хетагуров, Леван Кудзаев, Петр Хетагуров – стали очень близко к своим священникам и примером своим и делом старались утвердить население Осетии в христианстве. Пишущему эти строки памятно, как все сказанные лица, являясь в среду народа по праздникам наставляли сородичей своих в правилах христианской религии, а более всего они внушали беречься от магометанского ловительства. В 1863 году окончили курс семинарии два осетина Цаликов и Гудиев – оба приняли священство, а последний из них среди гор – у южного склона горы Казбека, преждевременно отошел в вечность. В 1864 году протоиереем Колиевым, священником Сухиевым, Аладжиковым, Жускаевым, Цаликовым и учителем семинарии Цараевым исправлен перевод Евангелия и напечатан советом общества для употребления в церквах, а для школ – в меньшем объёме напечатано его множество экземпляров. В 1865 г. напечатаны службы на первую и последнюю недели великого поста, священником Жускаевым переведена пасхальная служба и молитвы к св. причащению и по причащении. В 1865 году окончили курс семинарии Козьма Токаев и Иаков Туаев и оба приняли священство. В 1867 г. священником Аладжиковым переведены службы Рождеству и Успению Пресв. Богородицы. В 1867 г. окончили курс семинарии Гатуев, Хетагуров, Цоголов и Цаголов, все четыре посвящены были во священники, в 1869 году окончили курс семинарии Мамитов, Габараев, Сикоев, Джиоев, – все они поступили в осетинские приходы священниками. Таким образом, число осетинских священников в Осетии постепенно увеличивается и богослужение на осетинском языке начинает совершаться правильно, проповедь Слова Божия также усиливается в осетинских приходах и христианство подняло свое знамя в Осетии.
Газета «Терские ведомости», 1891, № 46.
В 1869 году еще переведены и напечатаны книги молебных пений, чин погребения мирских людей, младенцев, чин венчания и исповеди. В 1881 году епископ владикавказский Иосиф перевел и напечатал священную историю ветхого и нового завета, жизнь Пресвятой Богородицы, краткое объяснение литургии, священником Сухиевым переведено из октоиха 1 класса воскресная служба, епископ владикавказский составил русско-осетинский словарь, букварь и краткую осетинскую грамматику. Мы с удовольствием припоминаем первые времена появления священников из осетин, – время существования во Владикавказе духовного 4-классного, когда ученики владикавказского духовного училища, ученицы открытой в г. Владикавказе протоиереем Колиевым женской школы и затем ученики церковно-приходских школ – делались естественными проводниками христианского просвещения в Осетии. Протоиереем Колиевым были переложены в стихах два акафиста Пресвятой Богородицы и сладчайшему Иисусу и во всех селениях осетинских с удивительною любовью каждый старался прислушаться и выучить содержание и напевы. В лунный вечер летней поры, при возвращении с полей осетин, везде слышно было услаждающее душу славословие, которое разнесли во все селения ученики и ученицы училищ. В сельских школах руководствами служили букварь, краткий катехизис и св. Евангелие, переведенные на осетинский язык, мальчикам дозволялось брать книги и читать дома уроки, это невольно знакомило родителей мальчиков с содержанием Евангелия и катехизисов. Более любознательные родители заставляли прочитывать мальчиков по нескольку глав из св. Евангелия. Мне живо помнится, как братья мои (их было у меня пять) и все члены семьи бывало окружат меня и слушают с полным благоговением чтение моё из Евангелия или из катехизиса. Составленный регентом владикавказского хора Исконицким обиход церковного пения, при даровитых священниках из осетин, тогда же живо применился к церковному употреблению. Ректор тифлисской семинарии архимандрит Викторин, впоследствии епископ Каменец-Подольский (ныне покойный) и инспектор семинарии архимандрит Нестор, ныне епископ Смоленский, принимали энергичные меры приготовить осетин-семинаристов к миссионерской деятельности путем более практическим, например нас (семинаристов) заставляли петь в семинарской церкви по-осетински, говорить с церковной кафедры проповеди на осетинском же языке, а инспектор Нестор, в классах литургии и православного Богословия, всегда производил своего рода репетиции, как говорит слово Божие, и научал чем возможно пастырю церкви в прихожанах своих вселить любовь к церкви и всему христианскому и, благодаря высоко нравственным «качествам этих великих мужей, семинаристы-осетины торопились скорее сделаться священниками в Осетии и проповедниками Слова Божия. В их время почти все семинаристы из осетин, будучи ещё на школьной скамье, думали о будущем своем служении церкви и именно в Осетии. Эта дума занимала будущих миссионеров тем более, что осетины, их родичи, крещённые грузинскими священниками, оставались без всякого понятия о христианстве, не имели доверия к священникам из грузин, особенно к тем из них, которые оставались в Осетии не по усердию, а единственно ради своего прокормления.
В 1863 году Осетию и христиан в Осетии постигло великое несчастье – закрытие во Владикавказе духовного осетинского училища. В 1866 году к этому несчастью прибавилось другое: преждевременно сошли в могилу два лучших деятеля – протоиерей Колиев и священник Аладжиков.
О христианстве в Осетии читатель имеет полное и всестороннее понятие из официальных отчётов совета общества восстановления православного христианства на Кавказе за время с 1860 по 70-й год и из особенно составленной брошюрки г. Лиловым: «Деятельность совета общества восстановления православного христианства на Кавказе с 1860 по 1870 год», но они касаются вообще дела миссионерства на Кавказе, наша же задача состоит в том, чтобы поделиться с читателем о действиях миссионерства собственно в Осетии.
Архимандриту Иосифу было трудно удержать осетин в христианстве при отсутствии единодушия в духовенстве; грузины-священники, из желания остаться в Осетии, смотрели на молодых священников из осетин не вполне дружелюбно; осетины-священники, из желания лучшего положения христианства в Осетии, в свою очередь, не были солидарны со священниками из грузин; управляющий осетинскими приходами оставил Осетию и перешел в Тифлис настоятелем Спасо-Преображенского монастыря и членом грузино-имеретинской синодальной конторы, между тем совращению осетин в магометанство не был положен конец.
Еще в 1866 году (от 19-го января за № 10) благочинный Аладжиков писал управляющему тогда осетинскими приходами архимандриту Иосифу: «Я заметил, что духовенство наше потеряло доверие, оно подорвано влиятельными лицами Дигории, врагами православия, которые уверяют слабых в вере в том, что христианства в Дигории желают только попы, а начальство на это не обращает внимания, почему приказ, изданный относительно совращающихся, ни над одним не приведен в исполнение… Враги православия поставили народ в такое положение, что в христианах ослабела ревность христианской религии и – по несчастию – в ислам совращались важные лица в обществе и поэтому к прошлогодним 40 дворам прибавилось 9 семейств в Махческе, а в Стыр-Дигории к 29 дворам прошлогодним прибавилось их 17 дворов».
Далее благочинный Аладжиков прибавляет, что никакая проповедь не действует на народ, и находит нужным «призвать к содействию местное гражданское начальство» и доносить в этом же рапорте: «27 ноября прошлого года я убедил начальника Владикавказского округа полковника Эгляу I в том, что Махчесский приход закроется, если он, полковник, не примет мер к прекращению отступничества и не окажет ему законного содействия к обращению отступников». Далее благочинный Аладжиков описывает, как он совместно с начальником округа приставом Нициком и депутатом владикавказского народного суда Корнаевым отбирал подписки с совращенных в обещании остаться христианами. Но и эта мера не удержала дигорцев в православии. Из дел благочинного о. Соломона Жускаева видно, что совратившиеся переселяются целыми семействами в магометанские селения (отзыв его от 24 февраля 1867 г. за № 34).
Находим также замечательную переписку обращения дигорцев в православие (19 марта 1867 г. за № 43). Какой-то священник Джануев просит архимандрита Иосифа о выдаче ему за каждую крещенную душу в Стыр-Дигории по 2 р. 10 к., так как он, Джануев, окрестил 7 дворов ренегатов. Но благочинный Жускаев говорит: «Эти 7 дворов обращены гражданским начальством следующим образом: главные из гуларцев в прошлом году в марте месяце были арестованы за вероотступничество и содержались во владикавказской гауптвахте около 2,5 месяцев, т. е. до тех пор, пока они сами, все гуларцы, не изъявили согласия исповедывать православие».
Так как священники из грузин представляли только одни голые цифры о числе обращенных при содействии администрации ренегатов или магометан, не говоря ничего о том, какими средствами и при каких обстоятельствах ими достигалось обращение в православие осетин, то в 1861 году духовенство было снабжено инструкцией, в коей как касательно наставления, так и крещения осетин изложены были правила. Однако благочинный Илиев, из грузин, как видно, еще в 1871 году возбудил весьма неосновательную переписку, дошедшую до экзарха Грузии и начальника области, что он нашел нужным для обращения осетин назначить ему несколько вооруженных всадников-милиционеров, другими словами – он просил права употребить меч и огонь и тогда мог рассчитывать обратить осетин в православие, хотя имелось в руках у него, кроме сказанной выше инструкции, предписание экзарха Грузии от 24-го октября 1842 года за № 828, чтобы духовенство не преследовало новообращенных, если даже и заметят между ними неточное исполнение обрядов христианской религии, и ни в каком случае не действовали бы мерами полицейскими, а старались бы утверждать их в христианстве примером собственной благочестивой жизни (указ св. Синода от 27 августа 1842 г. за № 13262).
Чтобы подготовить прочную почву для евангельской проповеди, совет общества в 1864 году, после закрытия во Владикавказе духовного училища, особенно старается о воспитании в духе религии детей осетин в сельских школах. Для этого преподавателю тифлисской классической гимназии Николаю Петровичу Захарову совет общества поручил открыть в г. Тифлисе учительскую школу и приготовить для сельских школ специальных учителей. Несколько стипендиатов общества из семинарии 5 и 6 классов были переведены в ново открытую учительскую школу и через три года, в 1869 году, были выпущены вполне знакомыми с новейшим методом преподавания. Но Н. П. Захаров, при особенном попечении о своих питомцах, пристроил большинство новых учителей при городских гимназиях и училищах. Три человека лишь согласились служить в осетинских сельских школах – это ученики первого выпуска, скоро во все школы он поставил учителей-специалистов, которые под его ближайшим руководством умело повели свое дело, а сами школы перешли в его полное ведение. Во время управления инспектора Захарова школами, двое из осетинских священников, стоя в приходах своих учителями школ, особенно удивили этого опытнейшего педагога своими успехами, вот отзыв его об этих священниках: (17 января 1870 г. за № 59) «Я счастлив тем, – пишет Н. П. – что могу указать на блестящие успехи наших учителей, именно: на учителя салугарданской школы священника Гатуева и учителя гизельской школы свящ. Токаева, только под руководством таких деятельных, просвещенных и любящих свое дело священников и учителей, школы общества могут стать достойным своего высокого призвания – превратить религиозно-нравственно инородцев и приобщить их к великой семье русской, сделать их достойными сынами великого Отечества».
Нужда в таких школах давно ощущалась в Осетии, где вопрос о совращении не утихал. В 1869 году заслушаны были три отзыва начальника Терской области за № 311, 312 и 313 о совратившихся в магометанство осетинах, видно начальник области просил о выселении ренегатов, упорствующих в вероотступничестве осетин Дигорского, Тагаурского, Куртатинского и Алагиро-Мамисонского участков в Кубанскую область. Рапорт начальника горного управления, от 6 ноября 1869 года за № 5690, указывает, что г. начальнику области было дано право выслать из края с семействами тех, которые были замечены, кроме вероотступничества, ещё в совращении других в магометанство, и тех, которые могли вредно влиять на новообращенных ренегатов. Это высшее распоряжение заставило некоторых совратившихся невольно обратиться в лоно православия, других скрыть совсем о своем совращении. Кроме этого наблюдения со стороны администрации за религиозным направлением осетин, высшая епархиальная власть вызвала священников на усиленную деятельность. Для этого был образован духовный комитет в Тифлисе при совете общества, который своим определением 22 января 1871 г. поручил члену своему архимандриту Иосифу следить за проповедническою деятельностью священников в Осетии, о чем были даны предписания о. о. благочинным, чтобы священники наставляли прихожан своих в вере и благочестии христианском, неупустительно в св. церкви и в домах при совершении треб объясняли бы Евангелие и апостольские чтения, праздники, церковные службы и прочее… И мы видим, что некоторые из осетинских священников действительно с пользою занялись просвещением своих пасомых светом Евангелия, как приходские священники и как законоучители школ. Духовный комитет не дальше, как через год, по выслушании рапорта члена своего архимандрита Иосифа (от 17 октября 1872 г. за № 48), рассмотревшего записки священников о проповеднической деятельности и образцов сказанных ими своим прихожанам поручений, журнальным определением, на 10 декабря 1872 г. состоявшимся, между прочим, постановил: «За отличную деятельность священников Гатуева и Токаева изъявить им благодарность духовного комитета и архипастырское благословение экзарха Грузии» (пред. экз. Груз. 1873 г. № 2184 и 2192).
Газета «Терские ведомости», 1891, № 47.
Бывшие два съезда осетинского духовенства, состоявшиеся 22 февраля 1872 г. и 16 мая того же года, первым вопросом поставили: что делать, чтобы обратить в лоно православия ренегатов-осетин, живущих отдельными селениями и совместно с христианами. На съездах также открылось, что духовенство должно бороться в приходах своих как против многоженства, так и против разорительных поминок, против языческих жертвоприношений, поклонения деревьям и камням, против злоупотреблений колдунов и знахарей и множества народных суеверий и предрассудков (пункты 1-5). На втором съезде, между другими вопросами, был поставлен вопрос об устранении частых отлучек самих священников из своих приходов и потому о редкости богослужений в некоторых приходах; § 2, были жалобы на отсутствие церквей во многих приходах, на несвоевременное крещение детей, а потому – о смертных случаях без крещения; примеч. к § 3, на нехождение в церковь, на несоблюдение праздников, на похищение невест и т. д. и т. п. По всем такого рода вопросам духовенство сделало постановления и нашло единственным орудием – усердно проповедывать слово Божие, чтобы тем достигнуть истинного обращения осетин в христианство, ослабить магометанство и язычество в Осетии, тогда можно было рассчитывать на успех при вновь образовавшемся составе духовенства: из 24 священников 18 человек были с богословским образованием, только шесть – из грузин-причетников.
Но священники с богословским образованием в скорости оставили Осетию, а постановления съезда остались одними постановлениями для грузинских неподготовленных священников; священникам из осетин принадлежало все поле деятельности, им нужно было работать в строгом смысле этого слова и работать при более сравнительно неблагоприятных условиях. Владикавказское осетинское духовное училище закрылось, его влияния уже не было, школы сельские изменили своему направлению, отступили от своего назначения – быть проводниками христианского просвещения, материальное положение духовенства также ухудшилось, вследствие несвоевременной высылки жалованья, магометанская пропаганда начала вновь проявляться. Но к чести осетинских священников надо сказать, что ничуть не потерялись и остались твердыми своим задачам: благочинные участили свои ревизии и проповедь слова Божия во всех приходах осетинских, им вверенных, старались увещевать совратившихся, возвратиться в лоно церкви, вносить в жизнь осетин христианские начала; занялись также устройством церквей, уничтожением двоеженства, разорительных поминок.
В 1875 году открыта во Владикавказе епископская кафедра для управления осетинскими приходами, на эту кафедру поступил преосвященный Иосиф, бывший с 1858 по 1866 год управляющим осетинскими приходами, следовательно архипастырь вполне знакомый с религиозным состоянием осетин. В 1881 году бывший экзарх Грузии архиепископ Иоанникий, ныне митрополит Московский, был в Осетии и посеял в ней слово Божие, великий архипастырь своим отеческим словом к осетинам возвысил в глазах их авторитет православного духовенства, а постоянною заботливостью об Осетии и улучшением материального быта священников успел соединить духовенство братскою любовью и направить силы его к возделыванию нивы Христовой, следующий за ним экзарх Грузии высокопреосвещенный Павел, ныне архиепископ Казанский, продолжал также сильно заботиться о просвещении Осетии светом Евангелия, а потому об улучшении состава осетинского духовенства, заботами архиепископа Павла начались умножаться и благоукрашаться церкви в осетинских приходах, сельские школы делаться церковно-приходскими, а для священников заводиться приличные дома в приходах осетинских, так как жизнь в разлуке с семьею, за отсутствием домов, владыко ставил причиною частых отлучек священников из своих приходов и поводом ко многим другим недоразумениям.
Пользуясь попечительностью о себе и об Осетии великих светил русской церкви, образованное духовенство осетинское действиями своими привело народ к сознанию отказаться от своих вредных суеверий и предрассудков языческих (В 1879 году 20 декабря был составлен осетинским народом приговор, который утвержден 17 июля 1880 года начальником Терской области о сокращении калыма на 100 руб., об ограничении разорительных поминок, об уничтожении скачек, кабаков, о запрещении увоза девиц и других суеверии).
Священник Токаев расположил нарских прихожан своего благочиния к постройке церкви в 1879 году и зарамагцев – к постройке часовни в 1880 году, в сел. Кадгароне в 1882 г. принял участие в постройке каменной церкви, в своем приходе он обогатил церковь ризницею, расположил прихожан к постройке каменной колокольни, такой же ограды церковной приобрел колокол в 52 пуда весом в 1878 году. Под влиянием священника Гатуева построены каменные церкви в приходах: Махчесском в 1875-79 гг., Стыр-Дигорском 1875-79 гг., Дагомо-Лрхонском – 1885 г., деревянная в новооткрытом Ново-Урухском – в 1885г., часовня в ауле Бирагзанге – в 1872 году, а при содействии совета общества в сел. Зарамаге – в 1888 г. каменная церковь, собрано на ремонт Закской церкви в 1886 году 370 руб., Закской приписной 1886 г. – 300 руб., Тибской – 360 руб. в 1888 году; в то же время в своем приходе священник Гагуев расположил прихожан к постройке каменной ограды в 1881 г., такой же колокольни 1884 г., к покупке 26-ти пуд. колокола в 1883 г., обогатил церковь ризницей, развел фруктовый сад в церковной ограде в 1879 г., расположил прихожан выдать на перестройку дома для причта 600 руб., расположил прихожан к составлению приговора на постройку каменного здания под помещение церковно-приходской мужской и женской школ.
Священник Хетагуров расположил своих прихожан к постройке церковной ограды, к приобретению колокола, принять участие в постройке причтового каменного дома в 1885-88 гг. Священник Сикоев расположил прихожан принять участие в постройке каменного дома для причта и кроме того испросил у совета общества денежное пособие на ремонт трех церквей. Отчеты общества с 1870 года говорят о плодотворной педагогической и проповеднической деятельности священников Гатуева и Токаева, стараниями которых в двух приходах, Ардонском и Салугарданском, давно ослаблены суеверия, предрассудки и верования языческих осетин, ими же было обращено большое число коренных магометан в христианство.
Нельзя не радоваться такому успеху проповедников слова Божия в Осетии, там, где по замечанию ученого В. Миллера, «нравственный склад каждого, называет ли он себя христианином или мусульманином, сложился из понятий, выработавшихся веками, где и христианин наряду с исполнением своих христианских обязанностей справляет и прежние языческие обряды, не думает, чтобы они были несогласными с новыми, указываемыми духовенством (гл. VII религиоз. веров. осет. Осет. этюды 1882 г. Москва)».
Для интересующегося знанием религиозных убеждений осетин особенный интерес представляет это объемистое его исследование о верованиях настоящих осетин, но мы, со своей стороны, скажем, что если и существует у большинства осетин такое, замеченное Миллером, двоебожие, подобно христианам времен св. Владимира и последующим, то это благодаря тому, что в Осетии до сих пор очень ограничено число священников с богословским образованием: пять священников недостаточно для всей Осетии, где 54191 душа обоего пола христиан, магометан же более 13000. Влиятельные магометане всеми мерами по-прежнему продолжали стараться ослаблять влияние священников и христианства в Осетии и вовсе не были чужды употребить и меры насилия против христиан.
Весьма справедливо заметил в 1859 году благочинный Мревлов, что противостоять насилию магометан опасно для кого бы то ни было, самые сильные люди в Осетии и те не были от них без страха, в 1865 году первый из осетин генерал-майор Ту-нов, боясь преследования со стороны магометан единофамильцев, не мог открыто исповедывать христианство и крестить своих детей, лишь пред своею смертью он мог объявить себя христианином и был похоронен по чину православной церкви к удивлению всех магометан. За то проклинали его все магометане – осетины, кабардинцы, приехавшие на похороны, когда видели священников у гроба генерала, бежали обратно, произнося покойному все проклятия. Крест, поставленный у его могилы, на второй же день был магометанами сброшен.
Полковник Л. К-в и майор 3-в, похороненные на своих землях по христианскому обряду, как христиане, подверглись той же участи: кресты их надгробные были поруганы ближайшими их родственниками-магометанами. В 1880 году с места, назначенного для постройки церкви в Ново-Урухе, магометане украли поставленный там крест и бросили его в нечистое место.
Отчёт совета общества за 1886 год на стр. 51-й замечает, что «кознями и интригами разных влиятельных лиц из магометан вопрос о совращении принял такие размеры, что стал угрожать опасностью всему православному населению Дигории», – что, по замечанию того же отчета, «проводниками магометанской пропаганды являются богатые и влиятельные лица из магометан, которые открыто совершают на глазах всех христиан намаз и другие магометанские обряды, оказывают покровительство и защиту ренегатам и наконец стараются привлекать христиан к соблюдению мусульманских постов, праздников и всех вообще магометанских обычаев. Деятельность таковая фактически доказана и подтверждена следственным дознанием (отчет общ. за 1886 г. ст. 54), почему начальство принуждено было объявить вожакам ренегатов, что если они не прекратят свои враждебные действия против христиан, то будут высланы из Дигории. (Отчет общ. за 1886 г., стр. 51).
Газета «Терские ведомости», 1891, № 48.
Благочинный Гатуев два каникулярных месяца – июнь и август 1879 г. – употребил на увещание совратившихся дигорцев и, совершив 33 поездки в места, зараженные совращением и в 1877-79 годах, удержал дигорцев от поголовного совращения в магометанство, каждый раз по несколько недель он увещевал совратившихся возвратиться в лоно православной церкви и объяснил им со всею подробностью истины христианской Церкви, превосходство учения Христа пред учением Магомета и ложность последнего. Таким образом благочинный успел окончательно ослабить магометанскую пропаганду и расположить совратившихся возвратиться в лоно православия. Священник Махчесского прихода Церетели в 1886 году 5-го марта писал благочинному: «Слава Богу, совращение уменьшается в Махческе» (в Дигории). Самое присоединенное совратившихся осетин в скорости совершено названным священником Церетели в 1885 и в начале 1886 года. В 1885 году священник Гатуев назначен ардонским благочинным, а в Дигорию назначен благочинным о. Сикоев.
Настал ли теперь конец совращению христиан-осетин в магометанство – это трудно сказать, так как магометанская пропаганда не прекращалась в Осетии, а состав духовенства не пополнялся окончившими курс семинарии. Положение миссионерского дела и православия в Осетии со всей точностью выражено во всеподданнейшем отчете г. обер-прокурора св. синода по ведомству православного исповед. за 1885г., напеч. в № 246 «Правит. Вестника» за 1887 г. так: «Дело распространения и утверждения христианства в грузинском экзархате, за отсутствием особых миссий, лежит на приходском духовенстве. По отзыву архиепископа Павла, экзархат представляет для миссионерской деятельности благодарную почву, особенно в тех местностях, население которых силою исторических обстоятельств некогда было отторгнуто от православной церкви. Среди народов, населяющих эти местности, до настоящего времени сохранились предания христианской религии; в понятиях, верованиях и обычаях их до сих пор свежи и живы следы и воспоминания христианства, выражающиеся и в настоящее время в благоговении к развалинам и даже местам прежних разрушенных христианских храмов и в совершении на них различных обрядов и жертвоприношений. В силу таких уцелевших преданий христианства, инородцы Кавказа не безнадежны для обращения в православие и принимают оное, как скоро обращаются к ним с вразумительным словом. Несомненно – духовенство, действуя ревностно на миссионерском поприще, могло бы принести существенную пользу делу православия, если бы обладало достаточною подготовкою и прилагало должное усердие к исполнению своих обязанностей, но, к сожалению, умственные и нравственные силы большинства духовенства не соответствует задачам миссионерской деятельности. Впрочем, при общем довольно холодном отношении духовенства экзархата к служению на миссионерском поприще, есть примеры выдающейся ревности, усердия и полезной деятельности отдельных священнослужителей на этом поприще.
Преосвященный экзарх свидетельствует о полезной деятельности трех осетинских священников: салугарданского – Гатуева, ардонского – Токаева и даргкохского – Хетагурова. Деятельность этих священников была направлена против разных народных суеверий и предрассудков, против языческого празднования христианских праздников, против верований в знахарей и колдунов, поклонения языческим божествам, совершения разорительных поминок и конских скачек по умершем, против многоженства и незаконного сожительства с невенчанными женами и т. п., и труды их сопровождались утешительными результатами. Под влиянием бесед и увещаний священника Токаева, прихожане его, за исключением очень немногих семейств, перестали совершать празднества в честь языческого бога полей Татартуппа, стали соблюдать двунадесятые праздники и посты, усердно посещать храм, хоронить покойников без разорительных поминок и конских скачек, многие прекратили незаконные сожительства с невенчанными женами. Желая расширить круг своего действия в пользу своих братии по происхождению, священник Токаев составил сборник поучений, примененных к духовным потребностям народа. Последствием миссионерской деятельности священника Гатуева было, между прочим, то, что прихожане его построили богатую колокольню, приобрели колокол и устроили церковную ограду, начали также приобретать иконы и ставить их в своих домах. Деятельность Гатуева как благочинного, распространилась и на другие приходы его благочиния, в которых священники из туземцев ограничиваются лишь совершением христианских треб и почти повсюду сопровождалась большим или меньшим успехом. Пастырская ревность священника Хетагурова подвигла прихожан его пожертвовать 500 р. на устройство в церкви иконостаса и 100 р. на приобретение колокола, кроме того, Хетагуровым обращено к христианству 120 магометан, из которых, впрочем, большинство было подготовлено к принятию св. крещения до его назначения в приход.
Среди отличного духовенства экзархата, по заявлению преосвященного Павла, могло бы найтись и еще несколько священников, способных с успехом вести миссионерские обязанности, но священники эти находятся большею частью в многолюдных приходах, а некоторые из них, при том же, несут обязанности законоучителей в местных школах, вследствие чего не имеют ни времени, ни возможности нести миссионерский труд по распространению христианства не только вне пределов своего прихода, но даже и в черте его.
Для устранения этих неудобств и в видах поднятия вообще миссионерской деятельности, преосвященным экзархом предположено:
- во-первых, из способных священников организовать небольшую партию с возложением на нее распространения православия в тех местностях, в которых будет найдено нужным и необходимым,
- во-вторых, в приходы, в которых находятся способные к миссионерской деятельности священники, назначать временно в качестве помощников других священников и поручать им заведывание приходами во время отсутствия первых.
Осуществление этого предположения, при настоящих, вполне определившихся и достаточных средствах общества восстановления христианства на Кавказе представляется, по мнению экзарха, вполне возможным. К неблагоприятным условиям развития миссионерской деятельности относятся влияние магометан и их обычаев на обращенных и обращающихся в христианство, некоторые привилегии, которыми, по мнению христиан, пользуются магометане, и тяжелое в различных отношениях положение обращающихся в православие. Влияние магометанства обнаруживается в том, что новообращенные христиане не перестают, вместе с прежними единоверцами, исполнять обычаи и обряды магометанской религии, что в особенности заметно там, где христиане имеют родственников магометан, у которых они бывают при всех торжественных случаях и где находятся богатые и влиятельные личности из магометан. Борьба с магометанскими обычаями и суевериями требует со стороны православных пастырей большого такта, уменья, осторожности и мужества, граничащего с самоотвержением.
Вот что, например, сообщает преосвященному экзарху один благочинный об осетинах: «Осетины делаются капризными и раздражительными, когда им начинают говорить о вреде и пагубности их суеверий и предрассудков. Увещания эти производят нередко обратное действие: они перестают, как бы назло священникам, бывать в церкви и считать себя христианами. Горе священнику, если он, против желания осетина, откажет ему в повенчании брака в неузаконенное время или объявит совершение брака невозможным, вследствие обнаружившегося родства между брачующимися. Такой священник подвергается обыкновенно мести со стороны целой фамилии: его обкрадывают, делают у него поджоги и вообще стараются причинить ему неприятность при всяком удобном случае. Не меньшим препятствием к развитию и успехам миссионерской деятельности в экзархате служит разглашение магометан о их, большею частью мнимых, привилегиях пред христианами, например, относительно пользования землею, меньшего сравнительно с православными стеснения в делах брачных, относительно свободного развода с женами, большей снисходительности к ним в судах и т. п.
Но есть надежда, что новооткрытое с 1-го ноября 1886 года в Осетии Александровское осетинское духовное училище для приготовления священно-церковнослужителей из осетин и учителей церковно-приходских школ несколько улучшит состав духовенства осетинского, большинство коего, по своей необразованности, теперь не отличается ясным сознанием и неуклонным исполнением своего пастырского долга по отношению к пасомым, настоящие церковно-приходские школы, которые уже’ приобрели церковность (Осетинская Ольгинская женская 3-классная школа закрыта 5-го января 1891 года, после 26-летнего своего существования.) при бывшем инспекторе И. А. Никифорове, человеке весьма просвещенном и глубокорелигиозном под руководством высокопреосвященного Палладия, архиепископа, экзарха Грузии и владикавказского епископа Петра, приготовить добрую почву для евангельской проповеди, а испытанная опытность тех малых наличных священников из осетин даст христианству восторжествовать в Осетии, следовательно надежды правительства и совета общества восстановления православного христианства осуществятся, а дружное содействие всех граждан русской земли и жертвы для успеха миссионерского дела в Осетии выведут из погибели осетин и сделают их православными сынами русской земли, славящими едиными устами и единым сердцем Бога и от него установленную верховую власть в лице Помазанника Божия Православного Царя нашего.
Газета «Терские ведомости», 1891, № 51.
СТАТЬЯ ИЕР. КЕСАЕВА «ИЗ ЖИЗНИ ОСЕТИН» (Случай похищения невесты).
Описываемый случай произошел год тому назад.
Некто А. Б-в засватал девицу М. Е-ву в селении Новый Урух. Половина калыма (360 руб.) была уплачена, но другую половину жених по своей бедности не имел никакой возможности уплатить. Вследствие этого девица сидела в доме родителей уже 8 месяцев со дня сватовства. Жених несколько раз вступал в переговоры с её родителями, но безуспешно. Ему прямо родители отвечали, что до тех пор он не возьмет своей невесты, пока не уплатит всего калыма, объясняли свое требование тем, что деньги эти им нужны на расходы по свадьбе, а на свои деньги они не намерены наряжать невесту. Жених клятвенно уверяет их, что после женитьбы он постепенно будет платить им, ему отказывают. Предлагает им векселя – отказывают. Устрашает родителей судом, ему дают разрешение жаловаться куда угодно. Злоба закипела в душе молодого человека против корыстолюбивых родителей невесты. Уплатив 360 руб., он для полного расчета должен был уехать куда-нибудь на заработки, чтобы, заработав деньги, приехать и бросить их прямо в лицо этих бессердечных сребролюбцев.
Наконец жених решил попробовать последнее средство: попытался разжалобить их, сказав, что ему положительно не на что будет жить, уплативши калым, что их дочь будет нищенствовать и им самим придется содержать её. Но и на это он получил не более утешительный ответ, что де они содержат дочь, пока она живет у них, а там пусть она живет, как знает, они больше не ответственны ни за что.
Такое поведение родителей взорвало жениха. У него вдруг созрел план, как разделаться с упорными родителями гораздо проще. Б-в собирает 6-7 своих товарищей, чтобы похитить невесту. Сказано – сделано. Верхами с арбою, они отправляются в Новый Урух. Дождавшись темноты, четверо из них заходят в дом родителей невесты как бы в гости. Ничего не подозревая, родители приветливо принимают их и устраивают угощение. Мать невесты занялась приготовлением угощения, а чтобы гостям не было скучно, старик разрешил им потанцевать.
- Ну-ка, Минат, сыграй на своей гармошке, – обратился он к дочери.
Молодые люди начали танцевать посредине комнаты, у очага сидел старик-отец и мать тут же приготовляла пироги. Над очагом тускло светила плохая жестяная закоптелая лампа, слабо освещая неприглядную внутренность дома. Старик, покуривая трубку, не без удовольствия следил за танцами гостей, улыбка не сходила с его губ. Бедняга! Он и не думал, какой неприятный сюрприз ожидает его со стороны этих, так ласково принятых им, гостей. Знай это – он расправился бы с ними по-своему. Его лукавые, сузившиеся кошачьи глаза, загораясь лихорадочным блеском, могли внушить страх одним взглядом. Его старческие руки, твердо державшие трубку, не с меньшею силой могли бы схватить и старое охотничье ружье и он на старости лет отклонил бы от своего дома грубое насилие. Но, казалось, старик ничего этого не чувствовал и блаженная улыбка не сходила с его губ. Порою выпускал он изо рта густую струйку дыма. Гораздо проницательнее оказался сын: печально и беспокойно смотрел он на танцы из-за угла, чуткое юное сердце подсказывало ему, что эти молодые люди не без задней мысли приехали к ним так неожиданно, да ещё без жениха. Под его наружным спокойствием таилась тревожность и зоркость, какая заметна иногда в лежащей, по-видимому, спокойно и беззаботно собаке. Напрасно гости обращались к нему, чтобы развеселить его. Он предчувствовал близкую грозу. И предчувствие не обмануло его.
В пылу танцев один из гостей выстрелил из револьвера в лампу, которая потухла, а стекло разлетелось вдребезги. В комнате образовалась темнота, слабо озаряемая огнем, горевшим на очаге, старик нимало не смутился этим выстрелом: ведь эта забава молодых людей была хорошо ему известна. Только тень неудовольствия из-за разбитой лампы пробежала по его лицу и брови слегка нахмурились. Но молодые люди не дремали. Один из них подбежал к очагу и вылил на огонь висевший на цепи котел воды, отчего поднялся с шумом дым, мгновенно наполнивший весь дом, так что присутствующие друг друга не могли видеть. Это старика ошеломило. Подобной выходки он никак не ожидал. Он на минуту растерялся. Воспользовавшись темнотой два дюжих молодца схватили невесту, мгновенно вынесли из дома, передали дожидавшимся на дворе товарищам, а те – в арбу и были таковы! Через минуту бешеной скачки они очутились за селением. Между тем хозяева очнулись и первое, что они заметили – их дочь увезена и они оскорблены, смертельно оскорблены в собственном доме.
- Месть, месть! – почти задыхаясь, кричал старик. – Месть похитителю дочери!
- Скорей ружье! – приказал он жене и, желая выбежать на двор, с бешенством ударил в дверь. Но увы! Толчок был напрасен. Дверь отвечала лишь глухим звуком. Молодые люди были предусмотрительны: к дверям был приставлен жених, чтобы не выпуская никого, дать уехать подальше увозившим невесту. После отчаянной попытки отворить дверь, старик выстрелил. Тогда жених оставил дверь и бросился вон. Старик со всей силы еще раз ударил в дверь, дверь распахнулась, и не удержавшись, он всем телом грузно упал и ударился головой о косяк. Кровь хлынула из раны и полилась по лицу.
- Убит я! – кричал старик, обливаясь кровью.
Начались рыдания на весь дом, крики, начали сбегаться соседи и вскоре всё селение поднялось на ноги. Жених не на шутку перепугался, услышав плач и остался во дворе, чтобы узнать, что случилось со стариком. При общей тревоге и темноте его не могли заметить. Узнав, что опасности нет никакой, он удалился со двора и ускакал за товарищами.
Из родственников быстро составился небольшой отряд с целью преследовать похитивших. Через какой-нибудь час они неслись во весь опор по дороге. Преследуемые были далеко. Желая немного дать отдохнуть лошадям, они поехали медленнее. Но вот, как будто в ночной тишине стали слышаться отдаленные крики. Один из всадников приложил ухо к земле.
- Так и есть, – сказал он тревожно, – Нас преследуют. Ехать!
Прошло еще немного времени, раздался выстрел: шальная пуля прилетела над их головами. Скоро явственно послышался топот лошадей и крики, а потом послышались выстрелы, преследуемые изредка отвечали на них. Двое из них на арбе снова погнали измученную лошадь, а остальные, отстреливаясь, задерживали преследующих. Началась горячая перестрелка. Родственные чувства были забыты: брат невесты стрелял, не разбирая, кого он может убить зятя ли, родственника или кого-нибудь другого. Жених отстреливался не с большею разборчивостью. Скоро, однако же, пальба должна была прекратиться, небольшой запас пороха и пуль, захваченных второпях, быстро истощился. Пришлось вступить в рукопашный бой, приклады ружей, плети, кинжалы глухо звучали в ночной тишине. Ежеминутно слышны были крики: «Бей, убил! Месть!»
Прошло около получаса. Бой прекратился. В итоге маленькой битвы оказались несколько окровавленных физиономий, несколько ран, не особенно, впрочем, опасных и первый порыв мести как будто на время стих. Раненые обмыли кровь в реке, находящейся в нескольких десятках шагов. Холодная вода привела их в ЧУВСТВО. Невдалеке послышались опять крики. То ехала новая ватага всадников. Во главе их был отец невесты. Зияющая рана на голове и старческие годы не удержали его от преследования. Дикая злоба делала из этого старика чудовище. Его искаженное лицо и сверкающие в темноте глаза были в эти минуты действительно страшны.
В руке он держал, высоко подняв, длинное, кремневое охотничье ружье.
- За мной! – закричал он и все с шумом понеслись по пустой дороге и скрылись в темноте.
Догнать преследуемых, им однако же, не удалось. Те приехали к утру в селение и невеста была заперта в комнату. Родственники и соседи не замедлили явиться с поздравлениями, первые с кинжалами на случай надобности обороны.
Утром преследующие явились перед домом жениха, требуя немедленной выдачи невесты, если он не хочет, чтобы вышла обоюдная резня. Присутствующие тут старики старались уговорить их помириться, взяв оставшуюся часть калыма и мирно отправиться домой. Но они об этом и слушать не хотели. Направившись к дверям комнаты, где помещалась невеста, отец пытался толкнуть дверь. Но, стоявший тут же отец жениха бесцеремонно вытолкнул его вон. Это уже было слишком! Похитить дочь и его самого публично подвергать такому оскорблению!
- Канальи! – заревел он, выхватив кинжал и бросившись на оскорбителя.
Отец жениха, до сих пор молча стоявший в отдалении, по прирожденному чувству справедливости считал себя виновным, а потому и обязанным просить их помириться, не вытерпел более и со сжатыми кулаками бросился на старика. Произошла дикая свалка. Женщины в ужасе рыдали и беспомощно ломали свои руки, бегая из стороны в сторону. А более смелые принялись разъединять дерущихся и с отвагой истых амазонок отнимали кинжалы. Борьба прошла без кровопролития. Поняв бесполезность попыток возвратить свою дочь, старик на новые просьбы примириться изъявил свое согласие с тем, впрочем, чтобы оставшаяся половина калыма немедленно была уплачена. Но отец жениха, до сих пор соглашавшийся на это условие, решительно отказался даже вступать в переговоры с ними, требуя немедленного удаления их со двора и объявляя, что они не получат больше ни дочери, ни денег, а если кто осмелится подойти к дверям комнаты невесты, тот поплатится за это жизнью. Старики, которым в случае примирения предстояло угощение с обильным возлиянием араки, успели уговорить его. Последовало примирение и отец невесты, получив несколько домашних животных взамен оставшейся части денег, с этою добычей возвратился домой.
Подобные случаи похищения сплошь и рядом можно встречать в осетинских селениях, преимущественно магометанских. Правда, что иногда похищение происходит с обоюдного согласия родителей жениха и невесты помимо воли последней, но подобные случаи весьма ограничены, в большинстве же случаев похищения имеют характер дикого насилия, часто сопровождаемого кровопролитием, а нередко и убийствами с той или другой стороны. Нередки случаи, когда дома жениха и невесты остаются во всегдашней вражде, не посещают друг друга и стараются не встречаться.
Газета «Терские ведомости», 1894, № 100.
СТАТЬЯ А. «ИЗ ДИГОРИИ»
Меры, принятые до сих пор для уничтожения вредных обычаев, подрывающих экономический быт народа, как, например, калым и др., не только не принесли пользы, но, напротив, по-видимому, послужили даже во вред населению. Сознав бесплодность принятых мер, мы тогда же замечали, что никакие полицейские меры в этом отношении нам не помогут, что корень зла заключается в отсутствии у нас образования и что обычаи наши уничтожатся лишь тогда, когда в среду нашу проникнет образование. Таким образом, мы утешались надеждою на будущее развитие нашего народа: нам казалось, что если и теперь нашлись между нами люди, сознающие вред некоторых наших обычаев с материальной и нравственной точек зрения и заговорившие об их уничтожении, то примеру их последуют и другие, и эти обычаи понемногу будут ослабевать. Но, к сожалению, в последнее время факты подрывают в нас и эту последнюю надежду на образование и его благотворное влияние. В самом деле, можно ли надеяться на уничтожение хотя бы калыма (выкуп за невесту), когда и люди стоящие в первых рядах нашей интеллигенции, и вполне сознающие его вредное и безнравственное значение для народа, сами, без всякого смущения, чуть не кожу дерут с ближнего в виде калыма…
Газета «Терские ведомости», 1886, № 13.
СТАТЬЯ А. МЕ. «ИЗ ПЛОСКОСТНОЙ ДИГОРИИ»
Калымный недуг, скачки по умершим, многочисленные поминки в течение года, как это было в прежние годы и другие социальные недуги – вот главные причины бедствий народа. Между тем приговор от 20 декабря 1879 г., которым уничтожались все эти языческие обычаи распять на стене каждого сельского управления. «Второй съезд представителей осетинского народа состоялся 2 мая текущего года, но многие постановления съезда не удостоились одобрения, – заключает автор.
Газета «Терские ведомости», 1886, № 81.
КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ ДИГОРОН «СТЫР-ДИГОРСКИЙ ПРИХОД»
Калым среди осетин существует бог весть с каких времен. Против него принимались разные меры. Однако же это ни к чему не привело и размер калыма с каждым годом все увеличивается. В прежние времена в плоскостных селениях калым доходил до 100-150 руб., а в горских поселениях это было постоянной таксой, по крайней мере в нашей Дигории. В настоящее же время такса на калым в плоскостных осетинских селениях достигает от 400 до 600 руб., а в Дигории ныне он берется от 250 до 300 руб. Трудно уплачивать бедному горцу такую сумму.
Недавно один Стыр-Дигорский приход решил установить на калым определенную уменьшенную таксу и составил об этом приговор, предворительно попросив и другие дигорские приходы присоединиться к его решению. Для этой цели Стыр-Дигорское общество выбрало из своей среды двух стариков и послало их к Махческим и Галиатским обществам, но ответа на их призыв ещё не последовало. Нам кажется, что, если на призыв стыр-дигорцев откликнутся махческцы и галиатцы, то зло, в настоящее время так тяготеющее над нашими дигорцами, станет им значительно легче.
Газета «Терские ведомости», 1905, № 84.
СТАТЬЯ ИНАЛА. «В ДИГОРСКОМ УЩЕЛЬЕ»
Статья представляет собою описание путешествия в горную Дигорию и содержит нелишенные интереса этнографические сведения. Автор говорит о смягчении кровной мести, о том, что убийства встречаются уже сравнительно редко и заканчиваются примирением кровников. Упоминается об остроконечной горе Уаза, своеобразном дигорском календаре: жители Задалеска, Донифарса, Лезгора и Дзинаги по этой горе ориентируются во временах года. Повыше в той же скале видны расщелина и четырехгранная пещера Морги Лагат. Согласно преданию, расщелина является делом рук Уаскерги, который в минуту раздражения нанёс удар по скале своим мечом и копьём. Далее автор статьи приводит связанные с пещерой легенду, предание и обряды.
Из грозной боевой башни Астана фидарта, что близ Махческа, вылетел Дигори-изад в направлении Морги Лагат. Следуя за ним, Астан проник в одну пещеру и увидел в ней очаг с железной цепью. С тех пор пещера эта становится местом поклонения всех дигорцев. Поднявшись в пещеру, автор статьи видел в ней рога оленя, черепа зубров (домбай), ящик с монетами, ложками, рогами. Предметы эти употребляются во время жертвоприношений, среди которых наиболее важным считается заклание жертвенного быка перед началом сенокоса. Бык этот определялся по жребию за год до праздника и откармливался отменно. К шее его привязывалась деревянная, довольно изящная фигурка, вероятно, символ чего-то, которую добровольно изготовлял кто-нибудь из жителей. Перед закланием фигурку с веревочкой снимали и вешали в пещере на столбе (их насчитал автор статьи 91). Когда на столбе накоплялось много фигур, их бросали в глубину пещеры. Таким образом, заключает он, дигорцы пользуются пещерой с XV-XVI вв. Коллекция фигур чрезвычайно разнообразна и интересна. В пещере много стрел, копий, шапки персидского образца. По преданию, когда-то войска персидского шаха – шаха Аббаса – явились в Дигорию из местности Кета. Жители попрятались по домам и войска шаха Аббаса вошли в пещеру и решили унести с собой огромную железную цепь. Но как только собрались уходить обратно, начался обстрел. Персы частью были перебиты: от них остались шапки, стрелы, копья. Чужеземцы бросили и цепь, которая хранится в одном из донифарсских могильников. Возможно после разгрома Грузии, шах Аббас проник и в Осетию, с целью наказания союзников грузин. О шахе Аббасе говорят много и старожилы Куртатинского и Алагирского ущелий.
В пещеру Морги Лагат шли с приношениями (жертвенный баран, пироги, арака, пиво) семьи, где рождался мальчик, кто выдал дочь замуж, женил сына: оттого здесь так много черепов. Приношения поступали и от охотников на диких животных. Самым славным среди охотников был Гуцунати Габица: Афсати считал его своим другом. Однажды после охоты Габица отдыхал под одним деревом и уснул. Вдруг его разбудил какой-то разговор. Он прислушивается. Оказывается, Афсати приглашает к себе в гости бога лесов, но последний отказывается, ссылаясь на то, что у него в гостях Гуцунати Габица, и что он не может оставить его.
Газета «Терские ведомости», 1901, № 173.
ЗАМЕТКА АНОНИМНОГО АВТОРА «ДРЕВНИЕ СВЯТЫНИ В ГОРАХ ДИГОРИИ»
В горах Дигории сохранились до сих пор в полуразвалившемся виде нескольких древних храмов, почитаемых местным населением. Внешность их мало чем отличается от обыкновенных горских саклей – те же крохотного размера двери и окна, та же плоская крыша и прочее.
Внутренность их представляет из себя два отделения – храм и алтарь. В алтарях хранятся еще некоторые священные сосуды, изъеденные ржавчиной и покрытые пылью, а в одном из них (недалеко от Махческа) я видел даже хоругви с изображением херувимов. Народ проникнут к этим древним святыням глубоким благоговением и ежегодно совершает в них жертвоприношения.
Для этой цели поставлены в них деревянные ящики, в которых в продолжение года накопляются пятачки и гривенники. За последнее время, однако, эти ящики, несмотря на то, что народ продолжает по-прежнему класть в них деньги, к концу года оказываются иногда пустыми: знать – коза повадилась в огород.
Газета «Терские ведомости», 1911, № 273.
КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ ДИГОРОН «МАХЧЕСК»
Страшная засуха постигла Дигорский край. Больше месяца, как население не видело капли дождя. Посевы с самого начала взошли прекрасно. Но упорное бездождье убило первые ростки. Роскошную весеннюю зелень сменила печальная желтизна, как это бывает позднею осенью, когда в полях все высыхает. Измучившись от продолжительной засухи и набравшись серьезных опасений за урожай, население как всегда это бывает, прибегает к волшебной силе знахарей и кудесников, способной, как полагает темное население, вызывать дождь с неба на землю. Грандиозный общественный предрассудок облекается в своеобразную форму. Общество с общего согласия снаряжает депутатов к одному известному «волшебнику» и ждет с нетерпением обратно своих депутатов. Наконец и депутаты вернулись с точной инструкцией кудесника. Интересную и довольно оригинальную картину представит оку наблюдателя церемония, предполагающаяся по наказу кудесника.
Недавно один донифарсский житель был убит молнией на хуторе в черном лесу. Вопреки местным обычаям, тело его было перевезено и похоронено на родном кладбище.
Бездождье приписано кудесником главным образом этому обстоятельству. Поэтому первый пункт наказа кудесника относится к Донифарсскому обществу: семь девушек и семь холостых юношей с обычаем «Цоппай» (пенье) должны обойти все селенья названного прихода, что составит довольно солидное путешествие под палящими лучами весеннего солнца. Три вдовы по жребию должны приготовить им кувд (пир), состоящий из пива, пирогов, и пр., вся остальная часть наказа относится к Махческому обществу:
1. Общество селения Задалеск должно принести в жертву одного быка в народной святыне в честь Дигор’изад (Николай Чудотворец), называемого ангелом-хранителем дигорцев. В эту святыню зашли, по словам кудесника, два парня из плоскостных осетин и что-то оттуда унесли. Таким своим поступком они недостойно осквернили святыню, а потому общество селения Задалеск должно жертвой умилостивить Дигор’изада.
2. Женщины отселка Махческ должны устроить кувд. Но до начала кувда женщины скорым темпом аккуратно должны пробежать положенное расстояние, равняющееся по меньшей мере трём верстам, а потом вернуться и приступить к пиршеству.
3. Женщины села Вакац тоже должны устроить кувд, но бежать тремя группами в разные стороны одинаковое расстояние, потом собраться и приступить к пиршеству.
4. Все общество Махческое должно принести в жертву одного быка.
После всего этого будет дождь!.. Всё население вне себя от радости, питаясь надеждой, что скоро пойдет дождь, а некоторые, что на кувдах побывают.
Однако, несмотря на все обещания кудесника, сулящего народу дождь и урожай, печально видеть всю беспомощность несчастного народа, вся жизнь которого зиждется на грубом суеверии и многих предрассудках. Когда же, наконец, падёт тёмное царство неведения, тяжкими узами сковывающее волю народа? Когда, наконец, народ выйдет из жизненного мрака, переполненного предрассудками и суеверием, и отрешившись от них, почувствует себя в новой жизни, посвященной одной действительности.
Газета «Терские ведомости», 1880, № 57.
Статья анонимного автора «Осетины». 1870 г.
… Осетины в административном отношении составляют особый Осетинский округ, разделенный на три участка:
1. Дигорский, примыкающий к балкарцам и кабардинцам;
2. Тагауро-Куртатинский, оканчивающийся Дарьяльским ущельем;
3. Алагиро-Мамисонский или средний участок между Дигорским и Тагауро-Куртатинским участками.
По последним статистическим сведениям, в Осетинском округе всего народонаселения обоего пола считается 41.276 душ.
Дигорский участок состоит из 37 аулов, 1233 семейств, 5189 мужского пола и 4771 женского. Участок этот разделяется на Хонх-Дигор или Горную Дигорию и Будур-Дигор или Плоскостную Дигорию. Верхняя часть Хонх-Дигор называется Стур-Дигор.
Горная Дигория тянется по Дигорскому ущелью, ограничиваясь с Верхне-Алагирским ущельем, с Западно-Балкарскими горами, а с юга – Снеговым хребтом. Плоскостная же Дигория лежит между реками Кабахаот-дон и Лескен-дон. Кроме этих речек, протекают в Дигории – Дурдур-дон, Урух-дон, Уре-дон, Урс-дон, Ирафи-дон, Сангути-дон и Форани-дон. Слово дон у осетин – вода, река. Во всей Осетии к слову «дон» добавляется вообще прилагательное, выражающее какую-либо особенность, так, например, Урс-дон – значит белая река.
При расспросах моих о старине осетин, генерал Мусса Кундухов говорил, что предки осетин, жившие в старину на берегах Танаиса, называли эту реку Басти-дон, что значит «река края».
В этом показании Кундухова видны аорсы Страбона, занимавшие пространство на северной стороне Кавказа, от Каспийского моря до Танаиса. По всей вероятности, название Басти-дон перешло и в русские летописи, только без прилагательного Басти, а просто дон.
Дигорцы называют себя дигурон или дигуровы ироны.
Народная память забыла о Дигуре, от имени которого произошло название Дигории. Осетины знают только то, что в древние смутные и тяжелые времена сын Дигура Джамбулат Дигур, прибыл в опустелую горную Осетию или нынешнюю Дигорию, выбрал неприступную скалу, омываемую речкою Дигур-дон, впадающею в Урух-дон, и устроил на вершине скалы жилище, откуда прорыл тоннель до речки Дигур-дон. После смерти Джамбулата Дигура сын его Астан ещё сильнее укрепил жилище отца, которое и до сих пор называется Астаны-фидар (крепость, твердыня), или укрепленное жили Астана. Дети Астана выбрали для своих жилищ другие горные, но более удобные места. В то же время недалеко от жилища Астана поселился некто Гуиз с сыпем своим Булатом. И потомки Астана с потомками Булата составили аул Дунта, Камунта и Голата. Около того же времени грузин-охотник, по имени Хамиц, преследуя оленя, попал в Стур-Дигорию, которая ему очень понравилась. Здесь Хамиц поселился со своим семейством.
Переселение Джамбулата Дигура в горы нынешней Дигории, по всей вероятности, относится к первым временам монгольского периода, когда монголы овладели Кавказом. С ослаблением могущества монголов, потомки Дигура и Булата Гунза, умножаясь, заняли более удобные для жизни места, и к ним еще переселились из разных мест разбросанные осетины.
По дигорским преданиям, в это же время в Дигорию явились два родных брата Царгос или Царгосадзе, Шарваш пли Шарвашидзе, имевшие большое значение в среде дигорцев; они прибыли с северной стороны Кавказа и имена этих братьев указывают на императорское их происхождение. Шарваш оставил брата своего в Дигории, а сам горами прошел в Абхазию и сделался, говорят, родоначальником нынешней владетельной абхазской фамилии Шарвашидзе. Царгос же, оставшись в Дигории, долго скитался по Стур-Дигорскому лесистому ущелью, не находя удобного места для жилья. Таким образом, не находя в ущелье этом жилищ людей, выбившись из сил и притом мучимый голодом, Царгос в отчаянии прилёг отдохнуть под деревом. В это время горный чёрный орёл, пролетая над его головой с горной индейкой или джумар, как-то уронил свою добычу к ногам истощенного Царгоса. Подкрепив силы свои индейкою и поблагодарив Бога за спасение от голодной смерти, Царгос увидел в своем спасении призыв божий поселиться на этом месте. Он благополучно выбрался из Стур-Дигорских трущоб и стал приглашать осетин в Стур-Дигорию, по возможности расхваливая её. Это ему, действительно, удалось достигнуть, и Стур-Дигория, мало-помалу, начала заселяться осетинскими семействами; тогда же там поселилось несколько мингрельских семейств. Царгос мало-помалу приобрел большое влияние в Стур-Дигории. И предание говорит, что грузинский царь Баграт ласкал, чествовал Царгоса и считал его владельцем Дигории. Царгос не раз являлся со своею дружиною в Грузию на помощь Баграту против персиян и турок.
Потомки Царгоса, Царгосаты, считаются и до сих пор алдарами или владельцами Стур-Дигории.
Потомки же предшествовавшей Стур-Дигорской фамилии, Хамицевы, оспаривали алдарское право у царгосат. И Хамицевы говорят, что предок их Хамиц владел всею землею Стур-Дигории и был женат на дочери кабардинского князя Таусултана; а Царгос в это время был найден в Стур-Дигорском лесу изнуренным и умирающим от голода. Хамиц принял его к себе, обласкал и женил его, и за все это благодеяние Царгос отплатил чёрною неблагодарностью. Так, когда умерла жена Хамица, Царгос отправился в Кабарду и наклеветал на Хамица, что он преднамеренно убил свою жену. Князья Гаусултановы, в отмщение за кровь, явились в Стур-Дигорию со своею дружиною, напали на аул Хамица, убили его самого с 32 родственниками его и разорили аул. Только небольшая часть жителей аула успела спастись, укрывшись в ближайшем лесу. Таким образом, Царгосу со своими детьми удалось присвоить владычество над Стур-Дигорией. И при разборе народных прав фамильная претензия Хамицевых на алдарство Дигории отвергнута.
То же предание говорит, что был еще другой пришелец по имени Бадил-Маджар или Венгерец. Он пришел в Хонх-Дигорию за 10 или 11 поколений от нашего времени. Считая поколение средним числом в 25 лет, выходит, что Бадил прибыл в Дигорию в конце XVI столетия.
Предание о Бадиле, как и о Царгосате, разнится в рассказе.
Так, потомки Бадила или Бадилаты говорят: Бадил прибыл в Дигорию с хорошо вооруженною свитою, занял свободные земли, населил эти земли разбросанными семействами осетин, соединил их в общества и сделался над ними правителем или алдаром.
Простой же народ говорит, что Бадил прибыл в Дигорию один с фамильным ружьём, о котором дигорцы до того времени не имели никакого понятия. Ружье это возбуждало в народе страх и уважение к Бадилу. По просьбе жителей Дигории Бадил защищал их стада от хищников и выстрелом давал знать о появлении враждебных соседей их – балкарцев, грабителей. В вознаграждение за это жители содержали его за свой счёт, давали ему каждый что мог, даже, когда умер Бадил, и детей его содержали на свой счёт. Когда потомки Бадила стали усиливаться, им удалось как-то завладеть всею землею Дигории, стать во главе жителей и присвоить себе права алдар и то, что было добровольным даянием жителей, бадилаты стали требовать как дань. Таким образом, между жителями и бадилатами завязался долго длившийся поземельный спор. Только русское правительство порешило давний их спор, наделив жителей и бадилатов поземельною собственностью.
У Царгоса было три сына: Карабуг, Таймаз и Кантемир; от них произошли три фамилии царгосатов, существующие и до этих пор: Карабуговы, Таймазовы и Кантемировы.
Бадила же имел 7 сыновей, от которых произошли нынешние фамилии бадилатов: Кубатиевы, Тугановы, Караджаевы, Бетуевы, Кабановы, Чегемовы и другие.
Царгосаты и бадилаты составляют высшее сословие или алдары. Алдары считают себя равными кабардинским князьям.
Второй сословный класс составляют гогосаты, лезгоры, тридегоры, донифарсы и весданы. Это вольный коренной народ, разделенный пофамильно.
Третий класс – это кумияки, незаконнорожденные или, вернее, рожденные от неравных по сословию браков. У осетин был обычай такого рода, что, кто хотел, кроме законной жены мог взять другую жену, которая называлась именною женою (номыл ус). Этот обычай был даже и у осетин-христиан. Роль такой жены – быть верною работницей по хозяйству. И дети от подобных жен составляют теперь класс – кумияки, они не имели право получать от отца наследство, а получали только то, что откажет отец, или что дадут им законные дети, если отец ничего не отказывал.
Четвертый класс – гурзияки, это рабы, крестьяне, пленные грузины. Кроме вышеупомянутых классов есть ещё хехесы, так называются переселенцы из разных мест.
Из памятников старины в Дигории встречаются только небольшие каменные постройки, то в форме невысоких башен, то в виде продолговатых часовен; они называются заппадз – могильные склепы. Каждая фамилия имела свои заппадзы, где хоронили своих покойников. В этих заппадзах хоронят и теперь. Заппадзы внутри разделены нарами, на которые и кладут покойника. Когда же тело сгнивает, остатки кладут под нары.
В Дигории есть два места, и жители считают эти места святыми. Одно близ Дамах-авцега (Долæгъи æфцæг), перевала, разделяющего горную Дигорию от плоскостной. На этом месте, на высокой отвесной скале Ахсард-зæф (Ахсард – меч, зæф – удар, что значит удар мечом), по преданию, жил святой Георгий. Около этой скалы находилось солёное озеро, которое охранял св. Георгий. Недалеко от скалы Ахсард-зæф, в Стур-Дигории, на горе Вайныхта, св. Георгий построил часовню, куда он каждый день ходил молиться Богу.
А другое же место, недалеко от первого, тоже отвесная скала и называется Дигорезет (Дигори изад). По словам предания, на этой скале жил св. Николай. Когда св. Георгий уходил в свою часовню молиться, то он всегда поручал озеро св. Николаю. Раз он возвращается домой и, не видя озера, спрашивает св. Николая, где же озеро, куда оно ушло? Не знаю, отвечал св. Николай, ничего не видел, видел только, пробежала какая-то собака. Эх! – вздохнул св. Георгий, – это было озеро, превращённое в собаку, ты бы хватил эту собаку вот так! При этом он ударил по скале мечом так сильно, что скала треснула, а потом говорит, – Вот этак! – и пырнул в скалу копьем так, что в скале образовалась пещера.
Эту трещину и пещеру можно видеть и теперь. На месте же озера, говорит преданье, впоследствии были поселены аулы Задалеск, Ханаз и Пар.
Газета «Терские ведомости», 1870, № 48.
Рассмотрев отдельно Дигорское осетинское общество, перейдем теперь к общим для всех осетин понятиям, верованиям и обрядам.
Тут на первом плане являются понятия: об очаге, могиле и браке.
До сих пор у осетин очаг (у всех осетин посередине сакли, на земляном полу, устроен каменный квадратный очаг – кона, на котором постоянно поддерживается огонь; пламя называется арт; над очагом на железной цепи висит чугунный котел) считается священным местом. Женщины, в числе многих других домашних обязанностей, должны поддерживать в нём огонь. По словам стариков, домашнему огню прежде приносили разные жертвы, причем глава семейства молил огонь о ниспослании здоровья и счастья своей семье. По окончании молитвы, вся семья произносила «аминь». Существовало поверье, что тяжкое горе постигнет тот дом, в котором погаснет огонь. Даже и теперь сильным проклятием считаются слова: «Чтоб у тебя огонь потух!».
У осетин до сих пор невеста перед отправлением в дом жениха, в присутствии всей семьи, прощается с родным очагом, обойдя его три раза кругом и касаясь рукою железной цепи. В доме жениха её также три раза обводят вокруг очага и затем дают ей кусочек хлеба с медом. Этим собственно и оканчивается обряд бракосочетания.
Осетины, как прежде, так и теперь, устраивают заппадзы (фамильные могилы), которые считаются священным местом. Чтобы обидеть осетина, довольно пожелать ему, чтобы он не попал в свой заппадз. Прежде в могилу покойника ставили его любимые кушанья вместе с водкой, вином и пивом. Кроме того, туда же клали отрезанное у жены его правое ухо, вместе с правым ухом любимой его лошади. Теперь жена покойника отрезает себе только косу или часть её.
Религиозные воззрения осетин вообще мало изменились. В старину осетины веровали в своих дзуаров (безличных духов или покровителей) и, перед началом всякого дела, обращались
к ним с молитвою о помощи. То же самое видим мы и в настоящее время с тою лишь разницей, что каждому дзуару дано особое имя. Так, например:
• Сафа – бог огня
• Барастыр – бог, судящий мёртвых
• Растазарек (Раставзараг) – бог правосудия
• Зегимон (3ыгуымон) – бог хлебов
• Фалвара – бог скота
• Авсати – бог зверей
• Кади-ус-баратчи – богиня лесов
• Ренебардок (Рыныбардуаг) – бог всех болезней
• Аларды – бог оспы
• Пази – бог дома, домовой
• Доны чизг – русалка
• Хайраг – злой дух, дьявол.
Некоторые из них имеют даже изображения: так, бог скота представляется в виде барана и называется Фыры-дзуар, т. е. святой барана. Подобное изображение находится в ауле Кобан, в Тагаурском обществе, куда приходили осетины из всех почти обществ с различными жертвоприношениями и молили Фыры-дзуар о даровании им побольше скота. Женщины же и теперь еще часто обращаются к этому богу с просьбою о даровании им детей.
Вообще осетины, как христиане, так и магометане, всем упомянутым богам приносят разного рода жертвы: режут скот, пекут пироги, приносят душистые травы, плетут венки, зажигают тоненькие восковые свечи и т. п.
Интересно, между прочим, жертвоприношение злому духу, или Хайрагу. Чтобы задобрить его, между первым днём Рождества Христова и Новым годом, в день Дуаиастав «Дыууæйы астæу», т.е. срединный день, осетины, секретно от соседей, в полночь режут козла. То же самое делают они 20 июля и в честь святого Ильи – властителя грома, и на том месте, где ударил гром, ставят шест с козлиною головой, в виде громоотвода.
Из этого видно, что ни христианская, ни магометанская религии не уничтожили у большинства осетин древних верований, напротив того, прибавили к ним ещё новые, как, например, верование в святого Илью и других.
Интересный факт по иронцам (прим. составителя):
Гора Казбек у осетин называется Чристи-цуп «Чырыстийы цъупп», т е. пик Христа. У них есть поверье, будто на вершине этой горы до сих пор находятся ясли Христа, прикрытые палаткою Авраама.
При входе в Дарьяльское ущелье, налево высится красивая гора с плоскою вершиною, называемая Столовою. У осетин она известна под именем Мади-хох, т. е. гора Божьей Матери. На ней, со стороны Джераха, находятся три древние каменные часовни, построенные в честь Бога отца, Бога сына и Божьей матери. В середине их сложены старинные кресты, а также медные и деревянные изображения разных животных. 8 июня ежегодно к этим часовням стекаются массы осетин и чеченцев и три дня сряду молятся какому-то святому Оче. Молитва в сущности заключается в том, что каждый присутствующий произносит: «Оче, Оче! Даруй нам то-то или благослови на то-то». Значения же слова «Оче» никто не знает. Собравшийся народ вместе с тем делает жертвоприношения и пирует.
Первым трём дням первой недели великого поста осетины придают большое значение и называют днями Тутыра или Фараона. По их понятию, в эти дни Фараон, преследуя израильтян, погиб в Чёрном море. Дни эти обыкновенно празднуются тем, что в продолжение их, с утра и до появления вечерней звезды, ничего не едят, а потому пируют. В это же время пекутся из пшеничной муки тоненькие пресные чуреки. Кроме того, на рубашках детей вышиваются красные крестики, чтобы предохранить от дурного глаза и от других бед.
У дигорцев существует два старинных праздника, Фац-бадан и Чинди.
Первый буквально значит домосед, празднуется в первых числах января, в продолжение целой недели. В это время варят пиво, приготовляют брагу и араку. Первые три дня каждый хозяин сидит со своей семьей дома, на четвёртый же день спешит к часовне святого Николая для жертвоприношений. Возвратившись оттуда, начинают пировать и ходить друг к другу в гости в течение четырех дней…
Второй праздник, означающий «скупой», происходит перед великим постом и длится тоже семь дней. При этом не ходят в часовню св. Николая для жертвоприношений, не делают также визитов друг другу, а также семьянин пирует у себя дома. Особенность этого праздника, идущего вразрез с другими обычаями народа, заключается в том, что в продолжение его никто из посторонних не должен быть в том ауле, где он празднуется; а тех, кого праздник застиг в ауле, местные жители просят выехать немедленно; если же те не исполнят этого требования, то у ног их приносят в жертву барана, желая выразить тем усиленную просьбу; если же и это не поможет, то их выпроваживают силой.
Интересно также верование, известное и доныне под именем курусмацауаг, т. е. «летающие». Оно довольно замысловато, так как здесь местом действия является какой-то неведомый остров, действующими лицами – весь осетинский народ и животные, а зрителями – буркудзау, т. е. знахари. В народной памяти не сохранилось ясного представления об этом веровании, потому и невозможно описать его подробно, сущность же состоит в следующем. Есть где-то за окраиной земли остров, окруженный гладким льдом. На этом острове сложены Великим Богом образцы всех произведений, необходимых человеку. Охранять остров и находящиеся на нем произведения поставлены куыдзыхи, имеющие спереди человеческое лицо, а сзади собачью морду. В полночь перед Новым годом все люди и животные, сами того не ведая, прилетают во сне на этот остров (отчего и произошло название самого верования курусмацеваги – летающие) и берут из сложенных там вещей что им угодно, но так ловко и быстро, что куыдзыхи не замечают. Если же куыдзыхи успевают кого-нибудь поймать, то не только отбирают похищенное, но еще при этом и колотят вора, даже убивают его. Буркудзау (знахари) следят за всем этим наяву. Им одним известно все происходящее на неведомом острове, только они видят всю суматоху и знают, кто какую вещь взял, кого поймали, кого поколотили или убили. Это-то знание и дает им возможность предсказывать: тем, кто умело похитил вещь и ускользнул – счастье в наступившем году, тем, кто был пойман – несчастье; тем, кто поколочен – болезни, наконец, убитым – смерть. Вместе с тем, они предсказывают о падеже скота и т. п. Все же остальные участники полуночного путешествия на остров просыпаются к утру Нового года как ни в чем не бывало.
Теперь рассмотрим сказания о древних осетинских богатырях. При этом нужно оговориться, что сказания эти, переходя от поколения к поколению, подверглись постепенно различным дополнениям и изменениям со стороны рассказчика и потому являются значительно затемнёнными и перепутанными. Все они, однако, сходятся в том, что богатыри в них пьют и едят по-богатырски, скот считают миллионами, каждый стебель посеянного ими хлеба, от корня до вершины, покрыт сплошными колосьями. При драке богатыри пускали в ход скалы, имели мечи, разрубавшие камни, вступали в борьбу с самими богами. Когда они достигали глубокой старости, впадали в какое-то оцепенение, из которого, впрочем, через некоторое время опять выходили с новыми молодыми силами; умирали только в бою.
Газета «Терские ведомости», 1870 № 52.
Из древнейших осетинских богатырей известнее других, под общим именем Бораты (допущена ошибка: не Бората, а Ахсартаггата), два брата Хамиц и Урузмаг, сестра их Сатана, сын Хамица – Батраз, сын Урузмага Сирдон и приемыш Сатаны Сослан.
Хамиц, по обычаю богатырей, поехал однажды людей посмотреть и себя показать. В стороне от дороги он увидел коня огромного роста, на котором сидел человек-карлик. Когда Хамиц подъехал к нему, карлик вежливо спросил его, куда он держит путь. Xамиц ответил, что едет так себе, без цели. Тогда карлик предложил, ему поехать вместе. Ехали они долго и к вечеру прибыли к морю. Тут карлик и говорит Хамицу: «Пора нам, товарищ отдохнуть и закусить». При этом он ловко соскочил с коня, держал Хамицу стремя, расседлал обоих коней и разостлал для Хамица бурку. Видя такую любезность карлика, Хамиц совсем растерялся. Затем карлик отправился в лес, чтобы выгнать оттуда своим гиком зверей на Хамица. И действительно, немного времени спустя из лесу выбежали различные звери; Хамиц пустил стрелу, но не попал ни в одного из них. В это время над его головою пролетели стрела с таким свистом и шумом, что он едва не упал. Потом прибежал карлик и спросил Хамица, не убил ли он какого-нибудь зверя. Ошеломленный Хамиц, не отвечая товарищу, спросил его, в свою очередь, кто гикал в лесу и чья стрела пронеслась над его головой. На это карлик отвечал, что гикал и пустил стрелу он, и прибавил при этом: «А ты, любезный товарищ, как вижу, не убил ничего, ну, это не беда, моя стрела даром не пропадает, пойдем по направлению её полёта». Хамиц пошёл с карликом и не в дальнем расстоянии увидел оленя, прибитого к дереву стрелою. Карлик тотчас снял с оленя шкуру, вырезал лучшие куски мяса и, отлично сжарив их, подал Хамицу. Последний, задетый за самолюбие, отказался, говоря, что у него пост и он не ест теперь мяса.
- Э, любезный товарищ, что же ты об этом не сказал мне раньше? – сказал карлик и, бросившись в море, выбросил вмиг оттуда несколько штук лучшей рыбы, затем сжарил их и подал Хамицу. Поражённый ещё более силою и ловкостью своего товарища и в то же время очарованный его внимательностью к себе, Хамиц пожелал наконец узнать, кто он такой.
- Я,- отвечал карлик, – из рода Бцентов, нас немного и мы все карлики, пришли издалека, а теперь живём недалеко отсюда, около моря. Я вижу, что ты добрый, честный рыцарь и поэтому не прочь породниться с тобою, кстати, у меня есть сестра по имени Коара. Я выдам её за тебя замуж с тем, однако, условием, что ни ты, ни родные твои и никто другой не должен оскорбить её каким-либо неприличным словом, напротив, все в твоем доме должны быть к ней внимательны и почтительны, и горе тому, кто обидит мою сестру, мы отыщем его и на дне моря». Хамиц принял это условие и, отправившись в дом карлика, сыграл там свадьбу. На прощание карлик дал ему наставление, чтобы он, по возвращении к себе, поместил свою жену на седьмом этаже и никому её не показывал.
Коара была мастерица шить и вышивать, и на Хамице, что ни день, являлось новое платье, обшитое серебром, золотом или разноцветными шелками. Все удивлялись искусству Коары и завидовали Хамицу.
Спустя год после свадьбы Коара родила сына. Когда новорожденного положили на пол, последний не выдержал его, и мальчик, провалившись через семь этажей, ушёл в землю по колено и тут же крикнул: «Воды, скорее воды, а не то сгорю и уйду в землю!» В это время в доме не оказалось воды, поэтому Сатана, взяв сосуд, бросилась к реке и, набрав воды, хотела побежать домой, как вдруг её схватил Хайраг (дьявол) и потребовал, чтобы она его поцеловала. Сатана, при всем отвращении к нему, исполнила, однако, его желание, чтобы поскорее вернуться домой, и через это она лишилась сердечной чистоты. Прибежав домой, Сатана облила новорожденного водой, отчего тот закалился весь, за исключением его ног, находившихся по колени в земле. Мальчику дали имя Батраз. Когда Сирдон увидел его, то не мог удержаться, чтобы не произнести: «Ого, какого чёрта родила нам Коара, наверное, весь пойдет в маменьку-невидимку!» Коара, оскорбленная этими словами, потребовала от Хамица, чтобы он немедленно отправил её домой. Ни просьбы, ни слезы не могли её удержать.
Хамиц, оставшись без жены, начал грустить. Раз поехал он в поле размыкать скуку и встретился с богатырем Гайдар-алдаром, жившим в неприступных горах. Этот богатырь на вежливое приветствие Хамица ответил дерзостью, вследствие этого между ними произошел поединок, и Хамиц был убит.
Урузмаг жил счастливее своего брата. Сестра его, Сатана, не находя в среде богатырей по сердцу мужа, обратилась раз к брату с такими словами:
- Ты знаешь, брат, как знаменит наш род, я не хочу мешать нашу кровь с чужою, не хочу отдать мою красоту в чужие руки, потому ты должен жениться на мне.
- Любя тебя как сестру, – ответил Урузмаг, – зная тебя как отличную хозяйку, ценя твой ум, я не прочь бы на тебе жениться, но ты забываешь, что мы родные, да и что скажут соседи? От их насмешек некуда будет деваться.
- Э, любезный Урузмаг, – возразила Сатана, – ты, я вижу, мало знаешь соседей, они поговорят, посмеются, да и перестанут. К тому же я научу тебя, как отделаться от людских пересудов: сядь ты на осла лицом к хвосту и объезди в таком виде окрестные аулы, всего три дня. В первый день удивленный народ окружит тебя, будет хохотать, трунить над тобой. Не обращай на это ни малейшего внимания. На второй день желающих посмотреть на тебя будет меньше, а на третий – поверь мне, никто и внимания не обратит на тебя, как будто это так и следует.
Убеждённый таким доводом, Урузмаг женился на своей сестре. После свадьбы Сатана принялась хозяйничать с ещё большим усердием. В доме у них всего было вдоволь, всё было в отличном порядке.
Однажды, в жаркий полдень, св. Георгий лёг отдохнуть под деревом недалеко от места, где жил Урузмаг. К нему на грудь упала с дерева в бесчувственном состоянии маленькая птичка, во рту она держала лепестки хмеля. Положив птичку за пазуху, св. Георгий пришел в дом Урузмага напиться воды. Птичка вдруг зашевелилась, и св. Георгий, показывая её Сатане, рассказал, как эта птичка упала в обморок, а теперь ожила. Сатана начала раздумывать о причине такого странного явления и пришла к заключению, что от жары птичка не могла лишиться чувств, так как за пазухой не менее было жарко, чем на дереве, а скорее виною тому хмель. Затем Сатана принялась испытывать хмель: варила, выпаривала, отстаивала и смешивала его с мукою и разными другими снадобьями и, наконец, после долгих опытов, она открыла три напитка: пиво, водку и брагу. Так как у неё не было больших котлов, то она просила Курдалагона (кузнеца) сварить эти напитки в своей посуде. Сварив и попробовав придуманные Сатаной напитки, Курдалагон пришёл от них в восторг. Немедленно послали за Сафою, св. Георгием и св. Ильёю, которые также расхвалили изобретение Сатаны и, уходя домой, взяли с собой от каждого напитка по ведру, для дальнейшего исследования. Лучшим из вновь открытых напитков было признано пиво, водку же могут пить только люди праздные, а брага полезна для людей во время работы.
Вследствие такого решения, Сатана наварила в большом количестве пива и пригласила к себе, на пир много гостей, в том числе и некоторых святых. За столом, кроме пива, искусница Сатана подавала разные яства, приготовленные ею из теста и изображавшие птиц, зверей, людей и богов. Гости были удивлены искусством Сатаны, и с этих пор она прослыла первою хозяйкой в мире (даже и теперь во время пирушек гости, довольные угощением, обращаясь к хозяйке, говорят: «Из твоих рук вышло всё так же хорошо, как из рук Сатаны»), а осетины начали пить пиво, водку и брагу.
Батраз, сын Хампца, и Сослан, приемыш Сатаны, заспорили однажды о том, кто из них храбрее, и, чтобы решить этот вопрос, поставили на стол чашу с пивом, а сами сели друг против друга, условившись рассказать свои подвиги, чьи деяния окажутся удивительнее, к тому чаша с пивом должна сама собою подвинуться. Долго они пересчитывали свои подвиги, но чаша оставалась неподвижною. Наконец, самолюбивый Батраз говорит:
- Я убил в неприступных горах знаменитого богатыря Сайнаг-алдара.
- А я, – отвечал на это Сослан, – одолел у моря богатыря Уаига, который своим лбом разбивал скалы.
Тогда Батраз объявил, что он убил сына Зегимана (бога плодородия). В это время пиво стало плескаться, из чаши вышел Зегиман и громовым голосом сказал:
- А, так это ты, нечестивец, убил моего сына! Я изведу тебя и всё твоё гордое племя!
Батраз, оскорбленный дерзостью Зегимана, вызвал на бой не только его, но и всех богов. Мстителем за последних явился волшебник Оион.
Он, превратившись в стальное колесо, напал на Батраза, сперва в горах, но тот схватил две скалы и придавил ими Оиона. В другой раз Оион, также в виде стального колеса, напал на Батраза в лесу, но последний, вырывая огромные деревья, засовывал их в колесо и таким образом снова одолел своего противника. Наконец, в третий раз Оион настиг Батраза в поле и, после долгой и упорной борьбы с ним, раскатившись, ударил его в ноги. Так как ноги Батраза были не закалены, то они переломились, и он умер.
Сослан, узнав о смерти Батраза, поклялся отомстить за него. После долгих поисков он разыскал Оиона, неожиданно напал на него и отрубил ему верхнюю часть головы, но Оион успел на раз убежать от нею и явился к Курдалагону, который приставил к его черепу медную верхушку и прибил её крепкими гвоздями. После этого Оион, во время жары, должен был удаляться к морю, чтобы обливать голову холодною водой. Сослан отыскал его там, но, зная, что ему не одолеть своего врага у моря, старался увлечь его подальше оттуда. Для этого он подходил часто к жилищу Оиона и издевался над ним. Оион, раздраженный такой дерзостью, погнался раз за Сосланом, а тот пустился бежать от него в степь и завлёк его таким образом далеко от моря, между тем наступил полдень, и солнце начало сильно нагревать медную макушку Оиона. Тут-то Сослан напал на своего противника и убил его.
Зегиман, за убийство своего сына Батразом, отомстил роду Боратов тем, что уничтожил весь его хлеб, не уважив при этом даже просьбы св. Георгия – оставить для его лошади несколько колосьев. С этого-то времени хлебные стебли, покрывавшиеся прежде сверху донизу сплошными колосьями, стали покрываться последними только вверху, и богатыри, терпя оттого постоянный недостаток в хлебе, начали мало-помалу мельчать, а потом и совсем извелись.
Газета «Терские ведомости», 1871, № 4.
ОТЗЫВ Т. МАКАРОВА «ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗАМЕЧАНИЙ НА СТАТЬЮ «ОСЕТИНЫ»
Исполняя обещание, выраженное мною в № 11 «Терских ведомостей», я в этой небольшой статье буду говорит только о том, что может прибавить или выяснить недосказанное или неясно сказанное в статье «Осетины».
В № 48 говорится об административном делении осетин, при этом не забывается, впрочем, и прошлое осетин. О старине осетин автору говорил, между прочим, генерал Мусса Кундухов, именно, что предки осетин, жившие по берегу реки Танаис, называли эту реку Басти-дон, что значит река края. Но Кундухов передавал при этом, конечно, слышанное им от других, потому что сам не мог этого нигде вычитать. Потом о дигорцах сказано, что рассказы о их происхождении основаны на народных преданиях.
В № 51 заключаются разные легенды, относящиеся до общества Мамисонского и Алагирского. Некоторые из них, фактически, верны (т. е. свойственны одним этим обществам), другие же присущи всем кавказским племенам.
Сказавши особо о каждом обществе, автор в № 52 говорит о понятиях, верованиях и обрядах осетин вообще: тут также много общего со всеми кавказскими племенами. По его словам, прощание невесты с домашним очагом и знакомство с очагом жениха бывает различно у осетин-мухаммедан и у осетин-христиан. Потом автор говорит о склепах и похоронах и, между прочим, будто с покойником кладут его любимые напитки: водку (?), вино (?) и пиво. Туда же клали отрезанные у жены его правое ухо, вместе с правым ухом его любимой лошади. Если это и было, то очень давно, но свежего предания об этом нет. Так точно и жертвоприношение: если теперь осетины-христиане и приносят жертвы святым, то редко, да и это постепенно уничтожается. Автор совершенно справедливо выразился, что ни христианская религия, ни мухаммеданская не уничтожили у большинства осетин древних верований.
Статья «Осетины» окончена в № 4 настоящего года легендой о двух братьях-богатырях из преданий народа. Вообще, вся статья, несмотря на указанные нами недостатки, по нашему мнению, есть всё-таки пригодный материал для истории Кавказа.
Екатериноград, 6 сентября 1871 г.
Газета «Терские ведомости», 1871, № 38.
Работа Д. Я. Лаврова «Заметки об Осетии и осетинах»
глава XX
Похоронные обычаи в магометанском населении отличаются особой печальной торжественностью. Лишь только умирает в каком-нибудь селении мужчина, родные посылают гонца ко всем своим родственникам и знакомым оповестить о семейном несчастье. Обыкновенно на похороны собираются все оповещенные, бросая для этого, нередко, свои дела; уклониться от посещения умершего родственника, без крайней невозможности, считается делом самым оскорбительным для памяти умершего и его общих родных. Мужчины обмывают умершего, надевают на него саван и кладут в его сакле. В доме поднимается страшный стон от плача и рыданий; в женской половине, где помещается семействе умершего, выражение горя достигает самых крайних степеней: жена покойника и его ближайшие родственницы рвут на себе волосы, царапают лицо, грудь до крови и оглашают воздух истерическими рыданиями, когда покойник лежит в доме. Мужчины заявляют свою печаль еще довольно сдержанно, только суровые лица и мрачное молчание выражают их горе и страдание о покойном.
Толпа приезжих постоянно наполняет саклю и в печальном молчании движется взад и вперед во дворе покойника. В это время мулла сидит около покойного и постоянно читает молитвы, перебирает четки, сумрачно уставившись глазами вниз. Иногда голос его из тихого шепота переходит в протяжное заунывное пение и все присутствующие вторят ему стройным речитативом и разнообразием голосов. Так продолжается почти целый день. Но вот в саклю вносят носилки, сделанные из досок, кладут на них труп и, в сопровождении большой толпы мужчин, выносят на двор. Женщины все остаются дома и не ходят с мужчинами на кладбище. Лишь только покойника вынесут за ворота его дома, как мужчины оглашают воздух рыданиями, некоторые из них разрывают на себе вороты своих рубах и начинают силой ударять себя в грудь кулаками, иные же в порыве энтузиазма и горести обнажают свои кинжалы и наносят ими себе в грудь довольно глубокие раны. Могила изнутри обкладывается досками, наподобие гроба, труп опускают в нее на полотенцах, в саване, и сверху прикрывают доской.
Когда мужчины возвpатятся домой, на кладбище идут женщины и тоже оплакивают покойника. Между тем мулла поселяется в доме умершего на несколько дней и, сидя в его сакле, постоянно читает молитвы. Утром же, в полдень и вечером, он ежедневно ходит в сопровождении толпы мужчин на могилу покойника и там тоже читает молитвы. В течение всего этого времени особенного угощения гостей не бывает, все время домашних уходит на постоянное оплакивание покойника и посещение его могилы.
Через 3-4 недели, когда все несколько поуспокоятся, назначается день поминок. Родственники покойного привозят с собою разной провизии, быков, баранов, пиво и прочее и отдают все это женщинам. Поминки бывают почти всегда очень шумные. Во время их истребляется громадное количество провизии. После обеда близ могилы покойника устраивается скачка с джигитовкой, стрельбой в цель и т. п. Жена покойника и его ближайшие родственники дают от себя разнообразные призы: оружие, одежду и т. п. отличившимся джигитам.
Кроме этих поминок, бывают еще поминки через малые промежутки времени; самыми главными из них считаются поминки на Новый год и на праздник «Байрам».
После смерти своего мужа вдова, по обычаю, не должна выходить замуж в течение целого года; все это время она живет в доме своего мужа, самостоятельно, а затем переходит в дом своего ближайшего родственника или же остается на прежнем месте, если имеет взрослых сыновей, которые наследуют отцовское имущество.
В некоторых местах удержался еще оригинальный обычай: в канун поминок в сакле покойника ставят его чучело, надевая на палки одежду умершего. Ночью перед покойником кладут разные кушанья и между ними – топленое масло. Мужчины и женщины собираются перед чучелом и всю ночь проводят в плаче и рыдании. Наутро чучело раздевают, и присутствующие начинают поминки. Обычай этот соблюдается большей частью между горными христианами и весьма редко на равнине.
Похороны женщин отличаются меньшей торжественностью, хотя в общих чертах они сопровождаются теми же обычаями, как и похороны мужчин.
______________
Рождение мальчиков и рождение девочек сопровождаются такими обстоятельствами, которые на первых же порах показывают, что насколько первое считается приятным семейным событием, настолько второе терпится как неизбежная необходимость. Поэтому рождение девочки проходит без всякого семейного празднества, и только женский персонал, окружающий новорожденную, несколько оживляется хлопотами за родильницей и ребенком. Мужчины же нисколько не интересуются рождением девочки. Не то бывает при рождении мальчика: лишь только какой-нибудь мужчина, услышав первый крик новорожденного ребенка, узнает, что это мальчик, то тотчас несется к родителям родильницы с семейной новостью. Весть эта бывает им настолько приятна, что они, по обычаю, награждают вестника каким-нибудь крупным подарком.
На другой же день в доме отца новорожденного собирается молодежь, зарезывается баран, варится пиво и начинается веселье. При этом новорожденному дается имя следующим порядком: несколько молодых людей предлагают назвать новорожденного таким именем, которое каждый из них облюбовывает. Предлагатель имени, на которое выпадает жребий для названия им новорожденного, считается с тех пор чем-то вроде крестного отца для новорожденного. Этот «крестный» покупает для новорожденного рубашку и кое-какие принадлежности детского туалета. Относительно семейства новорожденного, «даватель имени» считается довольно близким родственником. Когда мальчику исполняется 10-12 лет, «крестный» дарит ему коня или другой какой-нибудь крупный подарок. У привилегированных существует обычай отдавать новорожденных мальчиков на воспитание в какое-нибудь постороннее семейство. Последнее считается с тех пор родственным семейству мальчика. В прежние времена этот обычай имел большое распространение и служил как бы средством к сближению разных фамилий. Мальчик обыкновенно воспитывается до 10-12 лет или до тех пор, пока будет в состоянии сидеть на коне. Затем его воспитатели снаряжают, одевают его и с торжеством возвращают родителям. Разумеется, все это сопровождается взаимными подарками и угощениями.
Туземный мальчик до своего юношеского возраста живет самою праздною и свободною жизнью, в этом отношении он вовсе не похож на русского «малютку-мужика», который в студеную зимнюю пору возит дрова из лесу, а в летнее время помогает отцу в полевых работах. Тем более в домашнем быту, туземные дети – мальчики являются самыми непроизводительными членами семьи, где все домашние работы справляются женщинами. Только с наступлением юношеского возраста туземец делается менее тягостным для своей семьи.
Когда сыну исполнится 18-19 лет, отец его начинает подумывать о женитьбе. Молодой человек тоже подготовлен к своей будущей роли, чаще и чаще бегает в такие места, где он может без стеснения потолкаться в обществе молодых девушек и высмотреть себе невесту. Впрочем, весьма нередко отец и без согласия его находит ему будущую работницу: дочь соседа или своего приятеля. Иногда же такие приятели, под веселую руку уговорившие поженить своих детей, засватывают их еще в то время, когда последние сосут грудь матери. В таком случае свадьбы справляются, как только жениху минет 17, а невесте – 15 лет.
Впрочем, в последнее время обычай засватывать младенцев женихов и невест мало-помалу выходит из употребления, и молодым женихам чаще предоставляется свободный выбор невест.
Молодой человек, выглядевший себе невесту, является в ее дом с одним из своих приятелей к отцу девушки. Последний, разумеется, догадывается о цели посещения молодых людей и принимает их с особенным радушием. После приветствия товарищ жениха заявляет хозяину о причине прихода. Если последний изъявит согласие, то приятели в скором времени приходят к отцу невесты в другой раз и приносят с собою для передачи ему 10 р.; деньги эти считаются как бы задатком будущего калыма. Величина калыма почти постоянна – 105 р.; у привилегированных же сословий – алдаров, царгосат он достигает 300 – 500 р. Часть калыма, впоследствии, отдается деньгами, а часть – скотом: быками и коровами, причем каждая голова ценится 10 – 15 р. Со времени получения отцом невесты задаточных 10 р. для невесты начинают готовить приданое, т. е. шить белье, платье и проч. После этого, в назначенный день, в дом невесты приезжают со стороны жениха депутаты для передачи калыма. Передача эта производится в присутствии посторонних, заранее приглашенных, почетных людей. Со дня сватовства жених днем никогда не является к невесте, а посещает ее только вечером, так, чтобы его не могли видеть родственники невесты. И за три дня до свадьбы жених отправляется за невестой в сообществе 10 – 20 молодых товарищей и поселяется недалеко от нее в сакле какого-либо своего знакомого. Отсюда он посылает невесте через своих товарищей разные подарки. При этом передающий их не должен говорить невесте, что подарки эти от жениха. Такие же подарки он посылает матери своей невесты. Депутация жениха постоянно угощается стороной невесты и, вообще, в доме ее в это время ежедневно происходят веселые пирушки.
В день свадьбы или в день приезда невесты в дом жениха он посылает к невесте одного из своих товарищей для того, чтобы последний постоянно находился при ней и служил бы посредником между нареченною и остальным людом, с которым невесте запрещается вести прямые сношения. Этот молодой человек имеет свободный доступ к невесте и занимает в течение этого времени роль друга-руководителя.
Наконец, настает день переезда невесты в дом жениха; приданое ее: постель, платье и прочее укладывается на арбу вместе с сундуками; невеста садится на Другую арбу, ее окружают подруги, и поезд, в сопровождении толпы всадников, направляется в дом жениха. Джигиты гарцуют, стреляют и, вообще, стараются производить возможно больше шума.
Между тем жених заранее перебирается в дом какого-нибудь знакомого (недалеко от своего дома) и почти безвыходно сидит там целый день. Обычай строго запрещает жениху показываться в это время на глаза своим и невестиным родственникам, и только близкие товарищи забегают к нему поболтать по поводу свадьбы и выпить чашку-другую бузы или араки. Навстречу невесте, при ее приближении к дому жениха, выходит несколько девушек в сообществе целой толпы праздных мальчишек; первая девушка, подошедшая к невесте, получает от нее какой-нибудь подарок: платок, сундук и т. п. При входе невесты в дом ее встречают родственники жениха; невеста кланяется самой старшей из них 3 раза до земли и ее вводят в женихову саклю. Затем самая старшая женщина обводит невесту вокруг очага, и с этого времени невеста считается окончательно членом новой семьи.
При наступлении вечера, в саклю входит «хузисак» (хызисæг), которому жених и его мать поручили выполнить обряд «снимания кисеи». «Хузисак», взяв в руки палочку, подходит к невесте, которая стоит опустив голову и, приподнявши палочкой кисею, покрывающую лицо и голову невесты, бросает ее в угол. С этих пор невеста может показываться новым родным с непокрытым лицом. До этого же лицо ее почти наглухо закрывается от посторонних взоров. После снятия кисеи «хузисак» читает молитву; в это же время старшая из родственниц жениха, но не мать его, которая в это время вовсе не показывается, подходит к невесте и ведет ее на половину матери жениха. Там повторяется та же церемония поклонов невесты. В то же время приносятся жертвы Богу, т. е. зарезывается баран или другая живность, варится на очаге и подается для угощения женщин – гостей и «хузисака». Мужчины же и все гости находятся в кунацкой и во время этих церемоний нагружаются яствами и питиями. Двор женихова дома в это время представляет самую оживленную картину: там и сям сидят, ходят и шумят группы веселых подгулявших гостей, а собственно расходившиеся из них выхватывают пистолеты и стреляют куда попало.
С наступлением вечера для жениха настает самое критическое время; он должен незаметно пробраться в саклю своей невесты и вступить в прямые права супружества. Между тем саклю невесты окружает целая армия мальчишек и сторожит все входы и выходы. Если жених попадается им на глаза, то дикий визг и крики дадут знать гостям, что жених не обладает ловкостью джигита. Из боязни сделаться посмешищем мальчишек и гостей, жених нередко не выходит из своей засады первую и вторую ночь и только на третий вечер, когда бдительность караульных ослабевает, ему удается пробраться в саклю к своей невесте. Но маленькие разбойники, узнавши свою оплошность, все-таки вознаграждают себя тем, что целую ночь безобразничают вокруг сакли новобрачных. Иногда они забираются в трубу сакли, бросают туда самодельные ракеты, визжат, стучат в стены и окна и вообще, употребляют все способы нарушить покой новобрачных.
Наконец, в дополнение этой картины, надо сказать, что обычай требует, чтобы невеста до последней степени защищала права девичества от притязаний молодого. После свадьбы новобрачная около недели живет в новой семье, не занимаясь никакими тяжелыми работами, и только по истечении этого времени она понемногу входит в обычную колею жизни замужней женщины.
Газета «Терские ведомости», 1875, № 9.
КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ АНОНИМНОГО АВТОРА «СЕЛЕНИЕ МАГОМЕТАНСКОЕ. КАЛЫМ».
Очень много говорили о калыме и в обществе и в печати, пробовали бороться с ним, но к великому нашему горю, не смогли, и до сих пор мы не можем покорить этот позорный залог регресса, грубости и жадности. Как у нас, так и в других селениях покушались стереть с лица земли ненавистный обычай такими мерами, как штрафы и аресты, но покушение осталось покушением: торговать дочерьми стали нисколько не меньше. Движение началось, когда калым повысился до 600 рублей, теперь же платят от 700 рублей до 1000 рублей и более. Не имея такой суммы, молодой человек и не мечтает о женитьбе. Еще печальнее бывает участь проданной, подобно бессловесной твари, невесты-осетинки, которая делается достоянием ободранного как липа, мужа.
Нельзя умолчать и о том, что бывают и такие случаи: молодой человек делает предложение, опытный отец-торговец не отказывает, а водит его за нос до тех пор, пока еще не найдется один жених, конкурент первому. И только тогда начинаются торги. 700 рублей, кто больше, и отец не считается с мнением девицы: это не в его взглядах и не в наших традициях. Подругу жизни с торгов берет тот из конкурирующих, кто предложит больше презренного металла. А там какие лишения и невзгоды ожидают проданную, до этого отцу дела нет: он вырастил ее, наконец и продал с торгов, а там – хоть трава не расти.
Такой случай был у нас сравнительно недавно.
Одну особу сватало около 9 молодых людей. Торги состоялись, но благодаря слабости сторон, закончились только на 800 рублей. Эта сумма – плод сбережений довольно продолжительного времени, под гнетом всевозможных лишений, голода и холода. Уплатив весь капитал, молодой человек наверное утешается тем, что все лишения будет переносить не один, а со своей «покупкой».
Итак: один конкурент утешен. А другие? После торгов они взяли заграничные паспорта и уехали за океан на подмогу голодающим товарищам по несчастью.
Газета «Терек», 1914, № 4862.
Оцени материал:
Loading ...Последние публикации
- Во Владикавказе убит известный боксер, Чемпион мира по версии WBC Хетаг Козаев
- Антропонимы предания об Ос-Багатаре
- Этнокультурные контакты в музыкальном фольклоре осетин
- Исса Хуадонти: писатель-воин
- Юмористические ролики, Осетия, киностудия «Зебра».
- Матфейы Евангели
- Хохаг куывд
- Ясский этнос Венгрии и этнография ясской культуры
- В Ярославле планируют установить памятник княгине Марии Ясыне
- Иоанны сыгъдæг Евангелийæ
- Аушев заранее знал, кого прежде всего он идет спасать из школы
- «Бæлдæрæн» – Дзуары хорзæх уæ уæд!
- Проклятие Катыни: cамолет президента Польши разбился под Смоленском
- Осетины – аристократы кавказской хореографии
- Светлана Царукаева – завоевала золото на чемпионате Европы по тяжелой атлетике
- Богослужения в православных храмах Северной Осетии будут совершаться на осетинском языке
- Благодатный огонь впервые доставлен в Южную Осетию
- А иначе, зачем на земле этой грешной живу?
- «Алания» заняла первое место в Сочи
- Флаг в семейной обрядности осетин
- Эмир не ушел от учений
- Теракты в метро
- Авестийский «var» и персидский «љahr»
- Авеста – письменный памятник осетинского языка
- Осетинские силачи устроили разнос в Шадринске
- Семь богов и семь миров в осетинской мифологии
- В Северной Осетии перевернулась маршрутка с пассажирами
- Осетино – вайнахские этнокультурные связи
- Военная стратегия кочевников, Скифы и Саки.
- Этнография и мифология осети: Кæнгæ ‘фсымæртæ.
- Генеологичечские предания о происхождении фамилий высшего сословия Балкарии и Карачая
- Авданма фидыд
- Поэма «Пастушонок»
- Культура средневековой Алании
- Еще раз о том, почему нас убивают.
- Традиционные представления осетин о религии
- Память братьев Сеоевых достойна увековечения
- Осетинские анзаки
- Близнечный миф: Ахсар и Ахсартаг
- Дуэт «Хурзарин» как частица национальной культуры
Популярные публикации
- Осетины, ну и страсть!
- Время кочевников / Савроматы, Сарматы, Аланы.
- О криминальной составляющей бизнеса в Северной Осетии
- Осетинская кухня. Рецепты наиболее популярных блюд и напитков.
- Отражение социальных изменений в развитии форм жилища
- Сходные элементы топонимики Осетии, Великобритании и Ирландии
- Тайны древней земли Иристон
- Табу в религии осетин
- Исчезающий символ Осетии
- Аланские походы 132-135 гг. в Закавказье и Парфию
Опрос
Loading ...Календарь
| Пн | Вт | Ср | Чт | Пт | Сб | Вс |
|---|---|---|---|---|---|---|
| « Июн | ||||||
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | ||
| 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |
| 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 |
| 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 |
| 27 | 28 | 29 | 30 | |||
Партнеры проекта
